Не менее раздражённая Нейфила показала жрецу язык.
«Зачем толстяк говорит с нами? Он служит в главном храме, то есть обязан держать руку на пульсе событий и наверняка знает, что Рико в немилости. К чему эта лесть?»
Священник с притворной жалостью вздохнул.
— Если бы все следовали его примеру, Орден обрёл бы невиданное могущество. К несчастью, некоторые распыляют усилия на бессмысленные деяния; проявляют чрезмерное сочувствие к порочным созданиям, которых заперли в особых кварталах. Меня, как часть духовенства, безмерно радует выдающаяся нравственность воинов Господних, однако в преддверии перемен будет необходимо провести черту, которая отделит жалость от предательства. И время это близится. Я переживаю за чистые души, движимые благородством. Мой собственный сын, Веллер, ходит в кварталы, чтобы помочь заблудшим… Но этой практике совсем скоро, в ближайшие дни, придёт конец, и те, кто вовремя не осознает этого и не раскается, могут поплатиться. Меня сын не слышит. Может быть, он прислушается к тебе, рыцарь Рико?
Жрец замолк. Длинная речь вымотала его; напала одышка.
— Отец решил сыграть в открытую? — резко спросила Рико. — Что ещё тебе известно?
Толстяк безмолвно развёл пухлыми руками. Всколыхнулись широкие рукава.
Рико помрачнела. Её пальцы постучали по рукояти меча.
— Тогда… благодарю за предупреждение. Когда я встречу Веллера, то обсужу с ним это.
— Воины Господа шагают по тонкой верёвке, перекинутой через Бездну, — сказал жрец. — От падения их отделяет один неверный шаг, одно неверное решение. Я лишь хочу помочь Веллеру удержать равновесие.
Нейфила подвела итог.
«По сути, он умоляет её убедить его сынка одуматься, пока не началась чистка в рядах алоплащников».
Тем временем диалог Рико и толстяка сменил направление.
— Я привела кандидата, — объявила она, положив руку мне на плечо. — Надеюсь, после исповеди его сочтут достойным нулевой клятвы.
О нулевой клятве я слышал краем уха от той же Рико: её приносили в качестве подтверждения своих намерений — желания поступить в схолум на правах послушника. Владения огнём она не давала.
— Вообще-то, мы так не договаривались. — Я стряхнул её ладонь. — Ты просила меня прийти на правах паломника, чтобы выполнить обещание, данное Апману. Ничего больше.
Рико стрельнула взглядом в жреца, и тот, уловив с полунамёка невысказанную просьбу, нацепил дежурную липкую улыбочку, должную вызвать доверие, но пробудившую во мне только омерзение. Так улыбаются крупные менеджеры, перед тем как подставить конкурента на повышение.
— Чадо, ведомо ли тебе, что отказ исповедоваться в храме Божьем, в особенности пред ликом Алого Пламени, есть тяжкое прегрешение? Боязнь открыться обнажает скверну в душе и помыслах. Исповеди избегают только безбожники и еретики, коим положено строгое наказание. Уверяю, никто не заставит тебя против воли вступить в Орден. Честный разговор пойдёт тебе на пользу, а после, если ты не переменишь мнения, ты будешь волен ступать куда захочешь.
Я посмотрел на толстяка. На Рико, которая лучилась радостью. Она полагала, что достигла цели — довела меня до профессионального промывателя мозгов. Я даже пожалел её на миг: за ней и без того вился длинный перечень проступков перед товарищами.
Но лишь на миг.
Ведь в мои планы входило оттолкнуть её как можно дальше от «правильной» части Ордена.
— Вы же не отстанете, да? — осклабился я. — Силком затащите в свои ряды, если потребуется. Видите ли, я не то чтобы возражаю против поступления в схолум и всё такое… Но вы и сами не захотите иметь со мной ничего общего.
Я глубоко оттянул ворот стёганки, чтобы продемонстрировать россыпь алых кристаллов под ключицей. На их гранях заиграли храмовые огни.
— По-моему, ваша вера запрещает эти штуки, так?
Я подмигнул побелевшей Рико.
Какими бы заслугами ни отличился зараженный Мофропатией — даже если тому случалось спасти алоплащника, — в Амадоре, столице Ордена Алого Пламени, правила были едины: любой с признаками Мора отправлялся в особый квартал.
С учётом всех обстоятельств, со мной обращались вполне сносно. Подозванные толстяком храмовые стражи не стали заламывать мне руки, хотя глаза у них сверкали недобрым огнём: как же, порочная душа посмела явиться в обитель святости! Немалую роль в удивительной мягкости алоплащников сыграло присутствие Рико, которая, оправившись от шока, твёрдо заявила, что лично сопроводит меня в особый квартал.
