Призванный в Бездну полностью

Сперва прихлопну его, а потом уже буду разбираться с этим странным жаром.

Легче сказать, чем сделать.

Мои нынешние боевые навыки основывались на том же фундаменте, каким обладал безликий — и развивал он их намного дольше. Умения из прошлой жизни тут ничем не помогут: стоит врезать чудовищу ногой, как щупальца поймают её и запихнут в пасть.

Тут меня осенило.

Кому, как не моему врагу, знать, как справляться с себе подобными?

Я стал приглядываться к тому, куда именно бьёт монстр. Моя догадка вскоре подтвердилась. Он избегал ударов по корпусу, редко метил в голову и лишь отмахивался от моих рук. Его интересовали только ноги.

Иными словами, он старался обездвижить меня. И это было крайне логично. Мы оба могли дубасить друг друга целыми днями, излечивая любые повреждения.

Но если поглотить соперника, то регенерировать он уже не сможет. Когда я поедал своих клонов, они, оказавшись внутри, даже не трепыхались и растворялись за считанные мгновения.

Безликий не хотел победить меня. Он хотел меня съесть. И всё, что ему для этого требовалось, — пришпилить непокорного сородича к металлическим плитам и пошире открыть пасть.

Не сказать, чтобы открытие ошеломило меня. Я не питал иллюзий относительно природы безликих. Они были хищниками, а хищникам свойственно питаться добычей.

Я увидел в этом свою цель.

Мой враг — жертва.

А жертве полагается быть съеденной.

Наполненный решимостью, я рванулся вперёд и поймал один из отростков безликого — сейчас невозможно было точно сказать, какую конечность я ухватил. Рванув её на себя, я сменил облик и сунул трофей в пасть.

Моё показательное выступление монстру не понравилось. Совсем не понравилось.

Он набросился на меня с удвоенной силой, и я вынужденно ушёл в глухую оборону. Периодически я прыгал в подворачивавшиеся арки и уносился далеко от противника, но он настигал меня, и бой продолжался.

Бритвенно-острое лезвие, наследие ткача, едва не перерубило мне ногу. Я еле увернулся, и оно глубоко рассекло бедро. Я пошатнулся, стараясь не упасть, и враг развил свой успех — набросил на меня сеть паутинок. Я неловко отступил и вляпался в слюну едкоплюя, которой чёртов безликий покрыл пол за моей спиной. Я даже не заметил, когда он это сделал.

Ступни приклеились к изразцу. Я дёрнулся, чтобы вырваться, но попытки были тщетными. Молниеносным выпадом безликий оторвал мне руку, которой я прикрывался.

В чёрных шариках его глаз плескалось торжество. Чудовищная пасть начала раскрываться.

Жар в груди теперь жёг не хуже магического огня алоплащников. По внутренностям словно растёкся жидкий металл.

Против меня ополчилось собственное тело.

Или же?..

Я содрогнулся, изрыгнув мешавший предмет, — и подхватил оставшейся рукой жезл Нарцкуллы. Он ощущался живым. Под поверхностью рукояти разливалось тепло, а череп в его навершии злобно скалился обезьяньей пастью.

Следуя зову интуиции, я нацелил жезл на безликого. Тот испуганно отпрянул, но было поздно. Из третьего глаза во лбу черепа ударил тонкий пурпурный луч. Он пронзил монстра насквозь с поразительной лёгкостью и устремился дальше, вонзившись в одну из арок. Она взорвалась, разметав во все стороны каменное крошево.

За первым лучом ударил второй, третий… Попадая в безликого, они пролетали насквозь и вонзались в арки, в металлические плиты, в стены, отчего содрогалась давным-давно мёртвая пещера. Возмущённо загрохотало под сводом, вниз посыпались булыжники.

Руины рушились, складывались сами в себя, как карточный домик, и мой противник дрогнул. Магия не убила его, но сильно изувечила. Он заковылял к ближайшей арке и нырнул в неё за секунду до того, как я прицельным выстрелом отсёк ему ногу. Арка рухнула, подняв клубы пыли, и только тогда я сообразил, что это была последняя.

Монстру неоткуда было выйти.

Кое-как я выпутался из клейкой слюны и паутины, перекинулся, чтобы залечить раны, и двинулся вдоль стены, лавируя между сыпавшимися сверху обломками. Мою руку по-прежнему оттягивал жезл, растративший всё тепло; его рукоять заиндевела.

Неправильность, витавшая в воздухе, никуда не делась, однако после того как обвалились арки, пространство стало меньше чудить. Вскоре я обнаружил подходящий проход и протиснулся в него.

Рокот потревоженной пещеры постепенно затихал. Её свод устоял, но мне всё равно хотелось убраться отсюда как можно дальше. Но я не успел сделать и двух шагов к выходу.

«Стой! Куда собрался?»

На сей раз ментальное воздействие не походило на щекотку. Оно сдавило голову тесным обручем — куда более грубый, но не менее действенный приём.

«Нам нужно поговорить. Здесь и сейчас. Пока подходящие условия, мой приемлемо смышлёный друг».

Ещё один монстр рядом? Новая псионическая тварь? Час от часу не легче. Я огляделся вокруг, но пещера была абсолютно пуста.

Щупальца обожгло холодом, и я догадался опустить взгляд.

Обезьяний череп смотрел на меня. В его глазницах тлели пурпурные огоньки.