Я глубокомысленно хмыкнул и решил закончить разговор на оптимистичной ноте, пока Нейфила не накрутила себя ещё сильнее. Ей и так приходилось несладко.
Промежутки между арками выглядели одинаковыми, но обман быстро раскрылся. До одной арки я шёл пару минут, до другой — все пятнадцать. Асимметрия реальности применялась в этой пещере ко всему, в том числе к расстоянию.
Спустя какое-то время по спине пробежал холодок: до того молчавшее чутьё напомнило о себе. В ворох воображаемых взглядов, которые породило моё взвинченное воображение, затесался настоящий наблюдатель.
Я обернулся и встретился глазами с чудовищем из ночных кошмаров безумца.
С безликим.
Он прислонился к последней арке, через которую я прошёл. Неподвижный, он казался уродливым вспухшим наростом на каменной поверхности. Но вот его щупальца пришли в движение, по телу пробежала судорога. Я ощутил, как невидимые, неосязаемые пальцы прошли сквозь мой череп, прикоснувшись напрямую к мозгу. С обманчивой нежностью погладили его —
Я подавил порыв почесать затылок. Всё равно это не уняло бы зуд.
Нахлынул поток расплывчатых мыслеобразов — не мыслей, но чего-то среднего меж ними, ощущениями и картинками. Разобраться в них было непросто, большая часть информации безнадёжно терялась, но кое-что вычленить я смог.
Монотонный голос в моей голове, принадлежавший безликому, внезапно изменился. В нём промелькнула… растерянность?
Зрение поплыло. На мгновение пещера смазалась и пропала во мраке — её сменил неясный образ, одновременно далёкий и назойливо-близкий. Из тьмы вырос величественный силуэт, который возвышался передо мной на добрых полтора метра. Он подавлял одним своим присутствием.
Образ исчез так же быстро, как и появился. В груди разлилось тепло.
Последний ментальный вопль заставил поморщиться; по мозгу как наждачкой прошлись. Усилием воли я вышвырнул безликого из головы, и вернулась блаженная тишина. Увы, она не означала, что встреча закончилась.
Безликий оторвался от арки и двинулся ко мне. С каждым шагом его внешний облик немного менялся, щупальца вырастали и пропадали, в багровой плоти возникали и снова исчезали впадины. Эти преображения носили гипнотический эффект. Неосознанно я начал следить за ними и едва не пропустил момент, когда тварь подобралась вплотную. Лишь в последнюю секунду я очнулся от вопля Нейфилы «Берегись!» и машинально уклонился от переплетения протянутых ко мне рук — их явно было больше двух.
Надо бы выучить этот трюк.
Затем стало не до рассуждений. Разница между правильным безликим и человеком, запертым в его форме, была очевидна. Мой противник не менял облики — он дышал, жил ими, трансформации выходили у него плавными и стремительными.
На меня обрушилась настоящая лавина из ударов, плевков кислотой и клейкой слюной, бросков паутины и других приёмов. Врага не стесняло ограничение в пять душ. За пару минут я увидел практически весь бестиарий Лабиринтума. Во мне вспыхнула зависть.
Самым очевидным ответом был возраст. Безликий из развалин порядочно превосходил размерами мою чудовищную форму и наверняка прожил не одно десятилетие, блуждая по третьему слою.
Но, может быть, я что-то упускал. Терял из виду направление развития.
Об этом стоило хорошенько подумать.
Но для начала надо было выиграть схватку.
А в ней я пока что шёл вторым номером.
Выпущенные в упор иглы тушканчика даже не замедлили монстра. Комками осыпались мёртвые черви, но он продолжил переть на меня с упорством танка. Я оставил затею победить его ядом: в конце концов, меня-то он тогда тоже не прикончил. Пока у безликого есть запас энергии, он будет восстанавливаться до исходного состояния.
Словно давая подсказку, тепло в груди усилилось. Возникло странное чувство, как будто в горле застряла кость.
Нечто просилось наружу.
Мимолётное замешательство едва не стоило мне ноги: безликий нацелился отрубить её. Я увернулся в последний миг и сосредоточился на враге передо мной.
