Призванный в Бездну полностью

Она перевела дух. Я явственно услышал прерывистое дыхание, хотя Нейфила, будучи призраком, не нуждалась в нём.

Нет, всё-таки от некоторых привычек сложно отказаться.

«Безликие обожают руины. Наверное, твоё восхищение вызвано им, безликим, которого ты победил».

Поначалу я не принял её слова всерьёз. Взыграла гордость художника, наткнувшегося на шедевр, достойный работы кисти. Но поразмыслив над ситуацией, я согласился с Нейфилой. Моя увлечённость этими развалинами была чересчур сильна. Меня же не тянуло безотрывно разглядывать своё отражение в облике безликого, а тут — я ощущал, что готов провести остаток своих дней здесь. Но это явно шло вразрез с моими планами.

Я погрузился в неглубокую медитацию и обнаружил, что безликий, обычно смирно сидевший в клетке, пришёл в неимоверное возбуждение. Он бросался на её прутья, как обезумевший зверь, стремился выломать их и вырваться на свободу.

Пары мысленных оплеух оказалось недостаточно. От них безликого охватило настоящее бешенство. Пришлось наказать его сильнее. Лишь после того как я перемолол треть его сущности, он угомонился — впрочем, больше походило на то, что он попросту обессилел.

После возвращения в реальный мир ассиметричные изразцы больше не вызывали во мне абсурдного восторга, но и отвращения к ним я не испытывал. Несмотря на их невозможность, для меня они оставались привлекательными.

Так и теряется человечность.

Нейфила отозвалась:

«Её можно потерять миллионами способов. Люди постоянно этим занимаются. Для этого не обязательно превращаться в монстра внешне. Хотя Бездна часто помогает скрывающимся чудовищам обрести подобающий вид».

Спасибо за комплимент.

Она смутилась.

«Я не тебя имела в виду. Я про… старуху и тех, кто был до неё… Неважно. Мы можем уйти отсюда? Даже когда я не смотрю, меня пробирает дрожь от этого места».

Конечно.

Я поднялся и направился в глубь развалин.

Раз люди их избегали, в них могло лежать нечто ценное. Ни к чему пренебрегать подвернувшимся случаем.

«Да нет же! В другую сторону!»

Потерпи, мы скоро уйдём.

Я услышал глубокий вздох, но не придал ему значения.

Выложенный изразцами проход закончился выходом в огромную пещеру, свод которой терялся в темноте даже для моих усиленных глаз. В ней ничего не росло — ни ядовитых грибниц, ни раскидистого лишайника, ни даже мха на стенах.

За недели, проведённые в Лабиринтуме, я научился улавливать жизнь, которая кипела в подземельях, что лишь казались безжизненными. Шорох мелких насекомых, медленные поползновения хищных растений, отзвуки далёких схваток местных животных, несмолкающая капель воды с потолка — всё это складывалось в уникальный ритм третьего слоя.

И всего этого тут не было.

Я будто вошёл в древний склеп, в котором пахло пыльной древностью.

Ни звука.

Ни движения.

Нет даже паутины — пауки погибли от голода или разбежались.

Так когда потревоженные мертвецы восстанут, чтобы встретить меня?

Нейфила нервно хихикнула. Я не обращался к ней, однако, по всей видимости, мысль была достаточно громкой, чтобы добраться до неё.

Передо мной выстроились ряды огромных семиугольных арок, между которыми высились колонны. На них были вырезаны барельефы в виде россыпей семиконечных звёзд с дырой в центре. Их лучи расходились под различными углами и обладали разной длиной. Порой звёзды налезали друг на друга, но невероятным образом несливались, оставаясь отдельными элементами барельефа. Их неестественность выражалась и в другом. Внутренние углы звёзд в сумме точно составляли больше пятисот сорока градусов.

Мертвенная тишина давила на нервы, вынуждая ступать осторожнее. Спину царапали воображаемые взоры. Я разозлился на собственную нерешительность и нарочито громко затопал по плитам. Каждый мой шаг поднимал в воздух крошечные облачка пыли.

Если кому-то не нравится моё появление, пусть выйдет и скажет это открыто!

Но призыв остался без ответа.

Я проходил сквозь арки, и никто не останавливал меня. Зато чудило само пространство: временами я заходил в одну арку, а выходил из той, что располагалась в соседнем ряду. Некоторые колонны исчезали, если немного наклонить голову. А однажды я врезался в барельеф, возникший прямо перед моим носом.

Пространство в развалинах было сильно исковеркано и растянуто. Я заподозрил, что если захочу вернуться и проделаю весь путь назад в точности по своим следам, то выйду в совершенно ином месте — если вообще покину пещеру. Перекрученные измерения по-прежнему не вызывали во мне страха, однако перспектива застрять в развалинах навсегда не прельщала.

Из руин когда-нибудь выбирались люди?

Нейфила ответила моментально — она ухватилась бы за любую тему, чтобы отвлечься от происходящего.

«Не так уж редко, если им везло не наткнуться на безликого. Чаще счастливчики сходили с ума».