— Не хмурься, дорогая, а то к сорока годам будешь выглядеть, как мисс Бэгшот, — шутили мужчины над своими сварливыми половинками, делая страшные глаза.
Но все они, так или иначе, побаивались мрачную, нелюдимую пожилую женщину, и невольно переходили на другую сторону улицы, едва завидев вдалеке ее согнутую, замотанную в темные тряпки фигуру.
Нельзя сказать, что саму Батильду — в прошлом, начальницу отдела образования министерства и автора множества трудов, в том числе и знаменитого учебника по истории магии — такое отношение окружающих не радовало, но и не слишком огорчало. Говоря откровенно, ей было наплевать, что думают о ней соседи, особенно их маггловская часть. Она была слишком умна и слишком стара, чтобы придавать значение подобным мелочам. На самом деле, всерьез Батильду беспокоило только одно соседство — с семьей Поттеров, чей дом находился через улицу, но и это неудобство можно было стерпеть ради того, чтобы дожить свой век в уединении и покое, в домике, с которым она давно срослась, и который являлся неотъемлемой частью ее самой.
В общем-то, пыльный, полусгнивший домик, пара шкафов с книгами и стопка старых колдографий, с которых ей улыбались лица давно покойных родных — все, что осталось у нее в этой жизни. Ни друзей, ни родственников, ни даже приятелей… Вот уже лет двадцать, как магическое сообщество словно забыло о ее существовании. Перестали заглядывать редкие визитеры, не приходили больше поздравления с праздниками от бывших коллег, порой Батильде казалось, что ее и самой уже давно не существует, так… жалкая тень, непонятно для чего так долго задержавшаяся на этой земле.
А может, все правда? Может, она померла, да и не заметила, как малохольный Катберт Биннс — вот уж редкостная зануда, дай Мерлин ему здоровья! Да нет, вроде скрипит пока потихоньку. Встает по утрам, обходит запущенный дом, на уборку которого нет ни сил, ни желания, поливает единственный цветок на окне, да кормит кота Грина… Кормила.
Батильда с грустью посмотрела на небольшой холмик мерзлой земли возле ног и взмахнула палочкой, опустив сверху плоский камень.
Теперь вот, и Грина нет. Хорошее было животное, умное. Даром, что обыкновенный помойный котяра, хоть Батильда и подозревала, что кто-то из его далеких предков согрешил с низзлом.
Резкий порыв ветра заставил Батильду вздрогнуть и, отвернувшись от могилки, поковылять в сторону дома. С хмурого неба сыпалась мелкая морось, оседая на голове, закутанной в темный платок, и опущенных плечах. К вечеру, небось, снова заноет артритное колено, и как завтра за продуктами идти?
От невеселых размышлений Батильду отвлек смутный силуэт человека, стоявшего возле ее калитки. Она прищурилась, в попытке разглядеть сквозь пелену колкого дождя лицо незваного гостя, но подслеповатые глаза подводили, не давая увидеть ничего, кроме старомодной шляпы-цилиндра и темной мантии.
— Эй, там, — хрипло крикнула Батильда, выходя на лужайку перед домом, — чего надо?
— Кхм, — незнакомец прочистил горло, приподняв над головой шляпу в знак приветствия, — прошу прощения, мадам, могу я увидеть госпожу Бэгшот?
Батильда негромко хмыкнула, пытаясь припомнить, когда в последний раз у нее бывали гости. Не получилось.
— Можете, молодой человек, — собрав остатки аристократического воспитания, произнесла она, по мере сил выпрямляя спину. — Посмотрел? Всего хорошего.
— Мадам, постойте! — воскликнул незваный гость, заметив, что она направилась к крыльцу. — Мне необходимо поговорить с вами. Это крайне важно.
— Да неужели? — Батильда даже не пыталась скрыть сарказм. — И для кого же, позвольте спросить? Для вас? Кстати, а кто вы такой?
— Меня зовут Джонатан, мадам Бэгшот, — учтиво представился тот, проходя в заросший сад, — Джонатан Фоули.
— Бонд, Джеймс Бонд, — буркнула Батильда, вспомнив вдруг свое давнее увлечение маггловскими кинофильмами.
— Простите?
— Ничего, — Бэгшот вздохнула. — Ладно, проходи уж, раз пришел. Только у меня не прибрано, я гостей уже давно не жду, — и она скрипнула дверью, скрывшись в глубине дома.
========== Глава 20. Ритуал ==========
Родители изменились. Гарри понял это уже через несколько дней пребывания в родном доме. Если раньше они просто почти не замечали его, уделяя все свое внимание дочери, то теперь их поведение стало еще более странным. Анна фактически была предоставлена сама себе, а вот Гарри… За эти дни ему, казалось, досталось больше родительского внимания, чем за все предыдущие годы вместе взятые, вот только доставалось оно как-то странно… скачками.
То отец пытался заговорить с ним, расспрашивая о школе, о друзьях и учебе, но уже в следующую минуту вдруг резко сворачивал разговор, будто передумав. То мама неожиданно касалась в ласковом жесте его волос за завтраком, но затем отдергивала руку, словно обжегшись… А еще они улыбались. Оба. Нервными, натянутыми, совершенно неестественными улыбками. Наверное, они и сами не подозревали, насколько фальшиво все это выглядит, но зато это очень отчетливо видел Гарри. Видел и не мог найти ни одного логичного объяснения этому спектаклю.