В наступившей тишине, казавшейся пронзительной после воя сигнальных чар, его голос разнесся по залу гулким эхом. И в этот момент в сознании Минервы, полулежащей возле возвышения, будто что-то щелкнуло. Медленно, очень медленно протянув руку, она нащупала в кармане гладкий прохладный шар и, нечеловеческим усилием воли собрав остатки сил, послала в него легкий магический импульс.
— Я не убивал их, — Дамблдор покачал головой. — Это были несчастные случаи.
— Ну, хватит, — Том болезненно поморщился. — Кого ты пытаешься обмануть? Я про тебя все знаю. Я помню твои эксперименты надо мной. Я видел отчеты твоих генетических исследований. А еще я видел списки жертв этих исследований… И ты действительно считаешь, что оно того стоило?
— Том, ты ведь умный человек, — негромко сказал Дамблдор. — Более того, ты один из тех, кто на себе ощутил, каково это — отличаться от других. Ты помнишь, как относились к тебе магглы в приюте? Помнишь, как тебя боялись и сторонились из-за того, что ты был не таким, как они? Но тебе повезло. Ты с детства умел сдерживать свою магию. А вот моя сестра не умела. В этом не было ее вины, но ей все равно пришлось за это расплачиваться. Только потому что она отличалась от других…
— И ты решил уравнять шансы? Сделать всех одинаковыми?
Дамблдор грустно усмехнулся.
— Сначала да. В первое время мною двигал лишь юношеский максимализм, но затем… Ты должен понять меня, Том. Магическое сообщество сегодня находится на грани вымирания. Оно застряло в глухом средневековье, законсервировалось, замкнулось в себе, вынужденное скрываться от большинства. Ты помнишь своего дядю Морфина? Ты ведь был с ним знаком — ярчайший пример полного вырождения генофонда. А ведь когда-то Гонты были сильным, процветающим родом! А другие чистокровные, которые так кичатся своим высоким происхождением? Малфои, у которых уже не первое столетие рождается лишь один наследник; через одного безумные Блэки; не доживающие до шестидесяти из-за хронических болезней Нотты; Уизли, вынужденные жить с клеймом предателей крови; почти ставшие сквибами Шаффики? В Британии не осталось ни одной чистокровной семьи без букета фамильных проклятий и болезней, а все почему? Глупые, средневековые предрассудки и гордыня! Большинство волшебников считает зазорным брак даже с магглорожденным, не то что с магглом, а между тем, магическому сообществу просто жизненно необходимо вливание свежей крови.
— И ты действительно считаешь, что нашел выход? — после недолгой паузы спросил Том. — Обеспечить эту самую свежую кровь, превратив всех магглов на островах в волшебников?
— Разве это не лучшее решение проблемы? — Дамблдор слегка наклонил голову. — Подумай, Том. Больше никакого Статута Секретности. Никаких социальных расслоений и конфликтов на почве чистоты крови. Магия, которой раньше владели лишь избранные, теперь будет доступна каждому…
— Каждому, кто выживет, — резко сказал Том. — Ты рассказываешь красивую сказку, но опускаешь детали. Детали неприятные, но ключевые. Какой процент, Альбус? Сколькие из твоих подопытных погибли после того, как ты одарил их магией?
— Научных открытий без жертв не бывает, — твердо сказал Дамблдор. — Ты не можешь себе представить, сколько сил я потратил, чтобы сократить процент неудачных исходов до минимума…
— И все же, он есть, — Том прищурился. — Сколько? Один? Пять? Больше? Ты готов пожертвовать всеми этими людьми?
— Ради блага остальных, — без колебаний ответил Дамблдор. — Люди, не способные принять магию, слабы. Общество ничего не потеряет.
— Вы чудовище… — с ужасом прошептала Минерва, все это время слушавшая их разговор, затаив дыхание.
Дамблдор посмотрел на нее безо всяких эмоций.
— Пусть так. Мне неважно, что будут думать обо мне другие. Главное, я знаю, что делал все исключительно во благо.
— А Поттеры? — едва слышно спросила Минерва и внезапно каким-то шестым чувством ощутила, как вздрогнул на возвышении пришедший в себя Гарри. — Это ведь вы организовали те нападения, да? Это тоже было во благо?
— Поттеры мешали мне, — жестко сказал Дамблдор. — Глупые дети, они хотели рассказать Гарри правду о его рождении. А я не мог этого допустить, — он перевел взгляд на Тома. — Если ты думаешь, что я спрятал его назло тебе, это не так. Мальчик просто был нужен мне в Хогвартсе, а твои, так называемые, сторонники никогда бы не отдали его под мою опеку.
— Какое облегчение, — голос Тома был пропитан сарказмом. — А я-то думал, это что-то личное…
— Вовсе нет, — спокойно отозвался Дамблдор, проигнорировав его иронию. — Я всегда хорошо к тебе относился, Том. По-другому и быть не могло, ведь ты принес мне мою первую удачу. Именно благодаря тебе я понял, что далеко не всякий волшебник может быть донором магии. Вернее, хорошо приживающейся магии. И именно благодаря тебе мне удалось в конечном итоге сократить тот самый печальный процент. И, разумеется, твой сын унаследовал от тебя эту прекрасную особенность.
Том заметно побледнел.
