И эта кардинальная перемена в поведении не ограничилась теплым приветствием на перроне. На протяжении всех каникул Сириус общался с Гарри так, будто тот тоже был его любимым крестником, неожиданно начал называть «сохатиком», чего раньше никогда не делал, и, похоже, напрочь забыл, что предыдущие одиннадцать лет обращал на него внимания не больше, чем на предмет интерьера.
Но, как ни удивительно, самым странным оказалось не это.
В конце концов, можно было бы предположить, что Сириус, потеряв лучшего друга, неожиданно проникся к его сыну, увидев в нем некую замену Джеймса. Или что неизвестная причина, по которой раньше он недолюбливал Гарри, каким-то образом исчезла. Или даже, что он просто притворяется — правда, совершенно непонятно, чего ради, но все же…
Вот только все эти версии никак не вязались с тем, что временами Сириуса будто… переклинивало. Как, наверное, бывает с людьми, страдающими раздвоением личности.
Первый раз это случилось в начале июля, перед самым отъездом в Австралию.
В тот день они втроем отправились за покупками, поскольку почти все вещи Гарри и Анны сгорели в пожаре, им было жизненно необходимо обновить гардеробы, а заодно докупить все то, что не успели зимой. Шопингом решено было заняться в маггловском Лондоне, поскольку Сириус был убежден, что одежда у магглов куда удобнее, круче и разнообразнее, чем у волшебников. Он находился в приподнятом настроении, предвкушая путешествие, бодро носился из магазина в магазин, широкими жестами сметая с полок буквально все, на что падали взгляды подопечных, не забывал при этом флиртовать с симпатичными продавщицами и в целом вел себя так же, как и всю последнюю неделю, а затем…
Поттеры даже толком не поняли, что произошло. Просто в какой-то момент улыбчивая девушка-консультант, помогавшая им выбирать шорты-юбки-футболки, безо всякой задней мысли заметила, что Гарри очень похож на своего отца, за которого она, разумеется, приняла Блэка. И эта невинная попытка сделать комплимент клиентам неожиданно возымела совершенно обратный эффект.
Сириус, как раз в этот момент державший в руках снятую с вешалки клетчатую рубашку, застыл как вкопанный, будто обездвиженный заклятием. Анна, что-то говорившая, осеклась на полуслове. Продавщица, сообразившая, что ляпнула что-то не то, перестала улыбаться. А во взгляде Сириуса, устремленном на Гарри, вдруг вспыхнула такая отчетливая холодная ярость, что у того мороз пробежал по коже. В ту секунду Гарри готов был поклясться, что опекун может убить, а потом он неожиданно услышал громкий треск.
Сириус моргнул, словно очнувшись, и удивленно посмотрел на разорванную пополам рубашку в своих руках, а когда снова поднял взгляд, в нем не было и следа былой ненависти.
***
— Может, тебе показалось? — неуверенно предположила Даф, когда Гарри замолчал.
— Нет, — он отрицательно качнул головой. — Я уверен, в тот момент с ним что-то произошло… Как будто он вспомнил о чем-то… И потом, это был не единственный раз. Мы с Анной считали, за это лето таких случаев было семнадцать. Последний — на платформе, когда он провожал нас. И это были не только ступоры, как тогда в магазине. Временами он становился как будто сам не свой. Заговаривался… забывал, что мы с Анной учимся на разных факультетах… неожиданно начинал кричать на меня, называя отродьем…
— Ого, — присвистнул Блейз. — Да он и правда от тебя в восторге!
— В этом и дело, понимаете? — Гарри обвел взглядом друзей. — У нас с Анной сложилось впечатление, что в нем как будто два разных человека. Большую часть времени он ведет себя так, будто действительно любит меня, но иногда… иногда мне кажется, что он меня ненавидит. Мы даже начали думать, что его кто-то проклял.
— Проклял Блэка? — Драко поднял бровь. — Хотел бы я посмотреть на этого бедолагу. Только полный идиот поднимет палочку против члена этой семьи, они же все защитными артефактами обвешаны, как рождественские елки!
— Да, но ведь теоретически такое возможно, — возразил Гарри. — И как еще объяснить эти перемены? Говорю вам, с тех пор, как мы приехали из школы, он ведет себя очень странно…
— Интересно, что его клинит только на тебе, — внезапно заметил молчавший до этого Тео. — Или на твою сестру он тоже срывался?
— Наоборот, Анна обычно выводит его из этого состояния, — сказал Гарри. — Нет, он и раньше меня недолюбливал, здоровался через раз, и вообще делал вид, что меня не существует, но теперь… Я понятия не имею, что с ним случилось, но это явно не нормально. Мы с Анной пытались поговорить с ним, но он сам как будто не замечает этих… приступов. Или не помнит…
— Это самая странная история, которую я слышал, — авторитетно заявил Блейз.
— И не говори, — Гарри вздохнул. — Анна даже хочет поговорить об этом с Дамблдором.
— С Дамблдором? — выразительно протянул Малфой.
Гарри развел руками.
— Я говорил ей, что это не лучшая идея. Но я ничего не могу сделать, она считает его великим светлым магом, а у меня нет аргументов, чтобы ее переубедить.
