А Серёжа подождал, пока на него перестанут обращать внимание, и на цыпочках вышел в прихожую. Там, в кармане куртки дожидались своего момента ампулы с наркотиком-головоломкой. Он был необходим, как воздух.
Потому что с тех пор, как близнецы приняли его в прошлый раз, Сергей больше ничего не нарисовал и не сшил.
Герман подождал, пока он вытащит ампулы и пересчитает их взглядом, а затем, убедившись, что Сергей достал их все, так сильно сжал ладонь в кулак, что ещё немного – и они бы лопнули.
Сергей застыл, боясь пошевелиться.
– Не надо! – взмолился он помертвевшими губами.
– А что надо? Смотреть, как ты продолжаешь уродовать нашу психику и физиологию? Можешь называть меня преступником, ладно, это действительно так. Ну а ты наркоман.
– Неправда!
– Нет, правда. Ты его принимал. Это всегда был ты. И собираешься сделать это снова.
– Мы вместе его принимали.
– Сделай одолжение, прекрати употреблять слово «вместе» по отношению к нам. Я никогда не хотел пробовать эту дрянь. Просто привык считать, что ты знаешь лучше. А ты всегда этим пользовался. Делал то, что тебе нужно, прикрываясь общим благом. Но сейчас ни о каком общем благе речи не идёт, не так ли?
Голос брата резал, как… как стеклянные осколки; нет, не надо так думать, и этого не произойдёт.
– Как ты не понимаешь! Это же не просто так!
– Понимаю, братик, всё я понимаю. От тебя просто не будет толку там, на этой стажировке. Ты больше ни на что не способен.
Герман помолчал, наслаждаясь эффектом, который произвели его слова, и продолжил:
– На твоё счастье, я теперь кое на что способен вместо тебя. Ты будешь мне говорить, что делать. А я буду рисовать и шить. Ты же всегда мечтал, чтобы я делал, как ты мне говоришь. Видишь, всё сложилось, как ты хотел.
Серёжа слишком нервничал, чтобы воспринять такую запутанную речь. Понадобилось время, чтобы её переварить.
– Нет, нет, это не сработает! – затряс головой он. – Навыков недостаточно. Нужно особое видение. Талант, в конце концов!
– А, ну да. Как я мог забыть. Ты ведь у нас талантливый парень. Считаешь, твой талант стоит того, чтобы снова рискнуть?
– Конечно! Это же…
– Всё, что у тебя есть? И я не имею право тебя этого лишать? – со злым восторгом подхватил Герман. – До чего знакомые мысли!
Сергей вдруг понял, что слишком устал для того, чтобы спорить. А может, его дар убеждения отошёл брату вместе с другими навыками. Нечестно, несправедливо.
– Скажи, чего ты хочешь, – упавшим голосом попросил Серёжа.
– Ты знаешь, чего я хочу. Участвовать в том, что задумал Грёз. Это для меня тоже не просто так, знаешь ли.
– Герман, пожалуйста, не делай этого. Не надо меня заставлять.
– В эфире платиновый хит «Меня заставили»! Почему всякий раз, когда от тебя требуется всего лишь сделать над собой усилие, ты падаешь лапками кверху и делаешь вид, что тебя заставили? Нет, братик, такой номер больше не пройдёт. Ты прекрасно можешь, как выразился Елисеев, три года отсидеть на своей жопе в ПТУ и научиться шить. Можешь снова научиться рисовать. А можешь пойти простым путём… но для этого тебе придётся оставить меня в покое. Вот и выбирай. И учти – ещё раз запоёшь про то, что тебя заставили, и я тебе шею сверну. Я могу, если ты ещё не понял.
Герман разжал кулак, и тиски вокруг сердца тоже разжались. Ампулы лежали на ладони, такие соблазнительные, обвязанные разноцветными нитками.
– Я согласен, – прошептал Серёжа.
Только сейчас он понял, что плачет.
– Хороший мальчик, – издевательски одобрил Герман. – Тебе какую, с красной ниточкой или с жёлтой?
Следующие дни были одними из лучших в жизни Сергея, не считая разве что начала лета, проведённого в доме Грёз, когда ещё не произошло наводнение, сознание не горело в психоделическом аду наркотика-головоломки, а близнецы не знали, что за таких, как они, ведётся конкурентная борьба, и могли просто жарить мидий на морском берегу.
Волчонку нашли нянь, способных держать язык за зубами, малыш начал фокусировать взгляд на окружающих, выделяя из всех Серёжу, и пытался улыбаться ему.
Оля приходила в гости, взлетали к потолку их лёгкие пустые разговоры, в которые она из вежливости вовлекала Германа. А чем Герман занимается? Осваивает программу выпускного класса, чтобы сдать экзамены экстерном и получить аттестат (враньё). А как он относится к тому, чем занимается брат? Это скучно, но он терпит (истинно так, в этом близнецы всегда были взаимны). Герман вёл себя ровно и заливался неестественным смехом, как заводная игрушка.
Росло число публикаций по хэштегу #siammetry; получилось без подсказок собрать второй слой кубика Рубика; Сергей учил английский, который до побега из дома Грёз давался ему легко; а главное, снова рисовал, шил, и в сравнении с этим всё было неважно, даже унизительная сделка с Германом.
Возмездие за последнюю дозу никак себя не проявляло, и безмятежность омрачали лишь мысли о том, как придётся расплачиваться на этот раз. Если Сергей задумывался об этом, то плохо спал, словно в те времена, когда наутро требовалась татуировка, чтобы вспомнить, где и кто он.
Весной вернулся Грёз.
