– Это ведь очень рискованно. Стоит хотя раз подключиться трезвым…
– Совершенно верно. Многие погорели на том, что осмелились подключиться всего на пару минут, с точки доступа, которая зарегистрирована на подставных лиц… Привяжете меня?
Герман подошёл к эйфону и привязал к подлокотнику левую руку Грёза.
– А саморазвязывающийся узел ты разве не умеешь? – спросил тот. – Это есть в инструкции.
– Лера всегда завязывала так, – пожал плечами брат.
– М-да, понятно. Нет-нет, вторую руку не трогай – мне ещё штекер вставлять. Скоро дурь начнёт действовать. Это не самое приятное зрелище, так что вам лучше пока выйти. Присоединяйтесь где-то через полчаса. Раньше без толку.
Герман вышел, с минуту постоял перед закрытой дверью, прислушиваясь – и быстрым шагом направился в кухню. Серёжа даже испугаться не успел.
Лера сидела на табуретке, широко расставив ноги и положив локти на колени, и чистила киви кухонным ножом. Мусорное ведро было набито одноразовыми тарелками и пластиковыми вилками. «Вот почему в раковине нет грязной посуды», – тупо подумал Сергей.
– Привет, – сказал Герман.
– Чего надо? – вызывающе спросила Лера.
Сергей почувствовал смятение, тоску, обиду. Потому что это почувствовал брат, хоть и не подал вида.
– Хотел поговорить.
– Так говори и иди. А то меня тошнит.
Пропустив мимо ушей оскорбительную двусмысленность её ответа, Герман продолжил:
– Просто я думал, тебе тоже кажется, будто нам есть, что обсудить. И решил начать разговор первым.
Голос Леры взлетел и распался на отдельные резкие ноты, которые запрыгали по кухне, впиваясь в Германа:
– Если ты о том, как мы бухие трахнулись, то мне совершенно не хочется это обсуждать. Жаль, что ты не додумался сделать вид, будто ничего не было.
Он не выдержал:
– Вот так значит, да? Я-то думал, мы друзья, но оказывается, не заслуживаю даже пары слов. Всё, что ты можешь мне сказать – это… Лер, ну ты чего, а?
Лера подняла злое несчастное лицо со следами плохо вытертой косметики. Рука с ножом безвольно опала. По щекам катились слёзы, крупные и прозрачные, как роса на пыльной траве. Герман шагнул к девушке.
– Не трогай меня! – выкрикнула она с угрозой, переходящей в истерику.
– Да что с тобой?!
– Не тронь, я сказала!
Герман попытался обнять Леру за плечи, и она оттолкнула его. Что-то полоснуло близнецов по предплечью. Спустя миг Сергей ощутил боль и зажал ладонью порез, который быстро наполнялся кровью.
Обстановка напоминала дешёвый выставочный образец, скопированный из мебельного каталога и втиснутый в эти стены, и на всём, что происходило, тоже лежал оттенок чего-то невзаправдашнего. Сергей не мог отделаться от мысли, что его изощрённо разыгрывают.
Лера уставилась на то, как кровь просачивается у близнецов сквозь пальцы. Это отрезвило девушку. Опомнившись, она бросила нож в раковину и сказала Герману:
– Дай посмотрю рану.
– И что ты сделаешь? – ответил он. – Подуешь на неё?
– Это ещё ничего, – произнесла Лера, отвернувшись. – А вот я… я теперь беременная из-за тебя, Герман, блин! И я не представляю, как с этим быть!
Первым, кого Сергей встретил после подключения, был Грёз. Маленькие песчаные вихри вырывались у него из-под подошв, и вообще, выглядел он эффектно, будто бронзовый идол, который отличался от настоящего Андрея так же сильно, как Глеб от своей ангелоподобной версии. Только вот, в отличие от Глеба, Грёзу шёл его облагороженный облик.
Андрею понадобилось отлучиться в карманное измерение, и Серёжа напросился с ним. «Карман» Грёза представлял собой печальное зрелище… Зелёные территории были изъедены чёрными пятнами. Это была даже не пустота, а полное отсутствие чего бы то ни было, абсолютный ноль. Сама атмосфера этого места прохудилась. Восприятие Сергея то и дело спотыкалось и падало в какую-то холодную яму.
– Это они сделали? – спросил Серёжа, намекая на Леру и Германа, конечно.
– Что? Нет. Это тварь, – сказал Андрей так, будто это всё объясняло. – Тварь тут всё разнесла. Она до сих пор где-то здесь.
– Получается, здесь не самое подходящее место для разговора? Нас ведь подслушивают, если я правильно понимаю.
– Да нет, это не так работает. Не беспокойся. А о чём ты хотел поговорить?
И Сергей рассказал ему о своём столкновении с Глебом, особенно упирая на то, что он намерен раскрыть и присвоить замысел Грёза и ни за чем ради этого не постоит.
– Что ж, даже если и так, то ничего у него не выйдет. У него нет того, что нужно. И никогда не было, как ни прискорбно.
С этими словами Грёз достал из ниоткуда, будто бы из невидимого шкафа, канистру с газом тёплого светлого оттенка.
Газ просочился из-под крышки. Вдохнув его, Сергей вспомнил руку, которая спасла его из воды, и услышал, как зазвонили вдалеке колокола, и испытал ещё сотню радостных, робких, несокрушимых, наивных, фанатичных, искренних, отчаянных, пламенных переживаний.
– Что это? – взбудораженно спросил Сергей.
– Вера. И надежда.
– А любовь?
– А любовь, Серёга, плохой помощник, – ответил Грёз и закрутил канистру поплотнее. – Я много лет занимался тем, что разыскивал по всему Эйфориуму крупицы необходимых мне чувств. Собирал их и очищал от примесей.
