И замолчал, наклонив голову к плечу. Лицо приобрело угрюмое оборонительное выражение. Сергей понял, что тему лучше не развивать. А вот Герман не понял и забросал Карла вопросами:
– Кто это? Не хочешь говорить? Почему? Он что, умер? Подожди, я понял – он употреблял наркотики, и Грёз его за это выгнал…
Карл окинул близнецов оценивающим взглядом. И хотя ему пришлось задрать голову, Сергей не увидел в этом ничего смешного.
– Ну что ты так смотришь? – смешался брат. – Объясни по-человечески!
– Глеб, он… ушёл из дома.
– Ну и что? Разве это запрещено?
Карл скептически скособочился.
– Ты сам просил – по-человечески, вот я и пытаюсь. Он ушёл со скандалом, понятно? Наговорил гадостей. Видите ли, наш дом напоминает ему бомжатник. Море грязное, бар – притон, Андрей – сутенёр. – Карл сделал паузу, и Сергей услышал, как тяжело он дышит. – А мы, уроды, ему не компания. Запрещено ли так поступать? Не думаю. Как это объяснить по-человечески? Понятия не имею.
– Так бы и сказал, – виновато отозвался Герман.
– Я и сказал. По-твоему, мне приятно это вспоминать?
Сергей не сомневался, что неприятно было всем. Хотя предпочёл бы выслушать обе стороны, а уже потом делать выводы. Но вслух этого не сказал, потому что его не спрашивали.
Карл подобрал камешек, выглядевший в его ладони увесисто, и бросил в сторону моря. До воды не докинул, но подбил вкопанную в песок селфи-палку. Пригарцевали подростки, замельтешили беспорядочно и, конечно, растоптали опрокинутый телефон своими подошвами-утюгами.
– Вот вам, грёбаные андроиды, – захихикал Карл.
– Андрогины, – исправил Сергей.
– А, одна фигня. Валим, пока они не смотрят. За телефон вряд ли предъявят, но могут наябедничать, что мы курили.
Когда Серёжа снова вышел из дома, небо уже начинало выцветать с краёв.
Улицу патрулировала вывеска. Она поравнялась с близнецами и приветливо сыграла музыкальную тему из Super Mario Bros, заглушая шум пропеллеров. Вывеска напоминала пирамиду с отломанной верхушкой и россыпью линз, выпуклых и фонтанирующих светом подобно дискотечному шару.
Путь в «Кунсткамеру Грёз лежал через изъязвлённую до арматуры пристройку к зданию. Подойдя ближе, Сергей увидел, что кажущаяся ветхость – всего лишь стилизация. Решётка надёжно укрывала лестницу, ведущую в бар. Несколько вывесочных линз одновременно целились на дверь.
Сергей открыл её и спустился по ступенькам. Он нервничал. Вдруг близнецов прогонят или хуже того – станут снимать на телефон?
В дальнем углу, спиной ко входу, сидела молодая женщина: высокая причёска со шпильками, белая рубашка, крупные янтарные серьги. Она даже не обернулась, и Серёжа понял, что волновался зря. Всё-таки, это тематический бар, и сиамскими близнецами тут никого не удивишь.
Работал проектор, бросая на стену фотографии Хиросимы и Чернобыля. Музыка играла незатейливая – компиляция из саундтреков к восьмибитным играм.
Бармен безразлично кивнул близнецам. Его руки покоились на барной стойке, тяжёлые и двупалые, загнутые к запястьям, а за спиной теснились колбы и реторты с напитками.
Сергей не решился заговорить с барменом и вместо этого выбрал столик поближе к экрану проектора. Как будто хотел выдать себя за обычного посетителя. Как будто это было возможно.
– Видел его руки? – зашептал Герман, как только они сели.
– Ты сам-то на себя в зеркало давно смотрел?
– Но ты видел?..
Из полумрака на близнецов надвигался светлый силуэт. Бейдж на отвороте форменного платья гласил: «Альбина».
– Официантка идёт. Заткнись.
У неё оказались белые волосы и почти прозрачная кожа, через которую проступали сосудистые звёздочки. А когда Альбина перестала щуриться (она пришла из соседнего, вероятно, хорошо освещённого помещения), Сергей увидел, что глаза у неё – цвета открытой раны.
– Привет. Это же вас Андрей привёз недавно?
– Что, вы девушка. Мы тут проездом. Мы видеоблогеры, – сказал Герман и навёл на неё телефон. – Ведём подкаст о путешествиях. Что рекомендуете посетить в вашем городе?
– Закажете что-нибудь – расскажу, – подыграла Альбина.
– Надеюсь, для нас тут всё бесплатно? Ведь хозяин здесь Андрей Грёз, а он нам всё равно что родной папа.
– За счёт заведения могу предложить чай или кофе.
– Тогда мне кофе, – сказал Сергей. – Латте, если можно.
Герман выбрал чай. Альбина принесла поднос с двумя чашками и поставила на стол, чтобы близнецы сами взяли то, что выбрали. Она была не Елена Георгиевна, которая с первого взгляда сделала между ними различие. Не психолог, не логопед. Официантка.
Кажется, Серёжа что-то сказал по этому поводу вслух, потому что Альбина ответила с нервным смешком, за которым, наверное, скрывалась обида:
– Когда-то я мечтала стать моделью. Ну и кто из меня мог ещё выйти с такой чепухой в голове? Хорошо хоть не пришлось идти работать кассиршей в «Ленту».
– Моделью? – оживился Сергей.
Он окинул Альбину взглядом, отметив ноги (практично обутые в сандалии на плоской подошве), рост, выпирающие ключицы.
– У тебя для этого есть все данные. Так и вижу тебя в чём-то лёгком, летящем, под цвет глаз.
– Вижу, говорит, – засмеялась Альбина, – экстрасенс, что ли?
– Дай карандаш.
