Герман забыл, что парни ему не компания. Однажды вечером он даже пошёл с ними пугать людей, хотя и без особого восторга. Они долго крались по парку, окрашенному в багровые тона заходящим солнцем, а потом Герман по сигналу Карла вышел из-за-дерева и хмуро сказал:
– Бу.
Сергей почти не удивился, увидев перед собой «грёбаных андроидов» с пляжа. Видимо, у Карла было к ним что-то личное.
Кто-то завизжал. Кто-то вскочил, облившись пивом. Очевидно, что ими руководила неожиданность, а не страх, так что неизвестно чем бы кончилось дело, если бы в компанию не затесался парень, который приезжал к Марине из города и иногда оставался до утра.
– Совсем заняться нечем? – укоризненно спросил он и отвёл близнецов домой.
Кому как, а Сергею было, чем заняться, с тех пор, как в спальне водворилась швейная машина.
За работой у него в солнечном сплетении возникало странное приятное чувство, которое будто бы переливалось в ткань через руки. Наверное, именно так ощущали себя шаманы Вуду, мастеря своих кукол. Наверное, поэтому эти куклы имели недобрую силу. И Герман тоже это чувствовал, и ему жгло ладони.
Однажды со штырька сорвалась катушка и, подпрыгивая, укатилась под Генину кровать. Герман полез следом, стукнулся лбом о картонную коробку без крышки, подняв пыль, и чихнул. Серёжа сжал катушку в ладони. А когда брат выбрался из-под кровати, оказалось, что коробку он вытащил тоже.
– Ты же не будешь рыться в чужие вещах, правда? – спросил Серёжа.
– Да ладно! Неужели тебе не интересно?
В коробке оказался всякий сентиментальный хлам. Выполненный от руки вопросник для друзей. Старые фотографии. Серёжа узнал на них Гену и Альбину, запечатлённых в каком-то казённом интерьере. Лица других – мальчика с синяками под глазами, девочки с волосами, заплетёнными в «колосок» – ни о чём ему не говорили.
На дне коробки были сложенные из цветной бумаги самолётики. Герман поднял один из них за крыло и посмотрел на свет.
– Там что-то написано! – азартно воскликнул брат.
Сергей глазом не успел моргнуть, как Герман развернул самолётик.
– Что ты делаешь? Прекрати! Читать чужие письма – это уже слишком. Вот Гена вернётся…
– Если Гена вернётся, ему будет не до этого, – перебил Герман. – Он будет целыми днями валяться, как проколотый мячик. Ты же слышал, что сказал Карл.
Карл утверждал, что прятался в посудном шкафу, когда Андрей и Свечин накануне отъезда заперлись на кухне и долго обсуждали, что Гене потребуется операция.
– Всё равно, это некрасиво. Даже если никто не узнает.
– Да тут даже не всё Гениным почерком написано. Сам посмотри.
Брат подсунул ему под нос развёртку самолётика.
Подстрочные элементы срывались и пикировали к низу страницы. Следующие строчки были написаны прямо поверх них. Чуть ниже в ответ выстроились буковки Гены – нанизанные на строку маленькие бусины, одутловатые, как он сам. Серёжа отвернулся, впервые радуясь, что плохо видит.
– Понимаешь, что это значит? – спросил Герман.
– Конечно. Они дружили. Гена и… как там Карл говорил, его звали – Глеб? Писали друг другу записки. Складывали вот так… – Серёжа завернул углы к середине, надеясь, что из мятого листа вновь выйдет самолётик, но ничего не получилось. – Наверное, это даже не здесь началось. А там, где они жили раньше.
Воображение вдруг нарисовало картину: два ряда уходящих в темноту кроватей, и два мальчика в разных концах длинной комнаты – Гена и другой, чьё лицо скрывала ночь. И связывающий их самолётик-оригами – оранжевый стоп-кадр под потолком.
– Да нет же! – Голос брата задрожал от нетерпения. – Этот стих… Если это стих. Что он означает?
Серёжа вспомнил.
Последняя фраза слово в слово повторяла то, что написано у близнецов под кроватью.
На следующий день на пляж пришла Альбина. Она принесла упаковку солёных морских коньков – излюбленное лакомство Яна, и долго разговаривала с ним наедине.
Казик, тем временем, развёл костёр, хотя было уже поздновато для того, чтобы нырять за мидиями. Что-то сгущалось над головами, будто перед грозой.
Поговорив с Яном, Альбина села рядом с близнецами так, чтобы дым от костра не шёл на неё. На ней было рекомендованное платье – совсем простое, но необыкновенно ей подходящее. Глядя на это, Сергей почувствовал себя так, будто с первой попытки нашёл два совпадающих паззла в коробке на пять тысяч элементов.
– А ты бы хотел знать, что ждёт вас впереди, Серёжа? – спросила Альбина.
– Я и так знаю, что нас ждёт, – ответил он, имея в виду дом инвалидов, конечно.
– Неужели?
– В общих чертах.
– Не хочешь делиться?
– Так ведь и ты не хочешь, – сказал Сергей, намекая на разговор, который состоялся при знакомстве.
– Но ведь я… Ох, ладно, слушай. Как я уже говорила, я хотела стать моделью…
После окончания школы это желание привело девушку в город на другом конце страны, большой и холодный, как актовый зал, где и разыгралась дальнейшая трагедия. Альбина поступила в университет и устроилась на работу.
