Дядя Толя правил маленьким бизнесом уверенной рукой. В своё время его не удалось вышибить с лакомого места возле набережной ни городским службам, ни чёрным риэлторам. Столкновение с последними стоило дяде Толе глаза, но портной и это обратил в свою пользу, вооружившись протезом со встроенным оптическим микроскопом. А железный зуб, чтобы перекусывать нити любой толщины, у дяди Толи имелся и до этого.
Был он, в сущности, неплохой мужик, но очень уж любил ввернуть сакраментальное «Одна голова хорошо, а две лучше», за что Герман его невзлюбил.
В пику брату Сергей водил с дядей Толей демонстративное знакомство. Мозолил глаза до тех пор, пока портной не отвёл его в подсобку и не поручил какую-то мелкую работу.
– Да он просто убрал тебя из зала, чтобы ты не распугивал ему посетителей, – сказал на это Герман.
Сергею было по барабану. Не говоря уже о том, что среднестатистический дядин Толин посетитель и сам был способен кого угодно распугать, а увидев близнецов – решил бы, что у него в глазах двоится ввиду количеств алкоголя, принятого внутрь.
В подсобке царили насаженные на арматуру нитяные катушки и лекала из прозрачного пластика, которые складывались в подобие анатомического атласа. Надо всем возвышалась швейная машина с ножным приводом. В обрезках ткани, шуршащих под ногами, как палая листва, водились отродья от связи биологии с робототехникой – пауки-плетельщики с тонкими иглами лап. Герман боялся их и ненавидел.
Как-то раз дяди Толиным заботам вверили дырявую ажурную перчатку ручной вязки. Портной хотел отказаться – для работы пришлось бы скачивать специальную программу, восстанавливать схему плетения, программировать пауков, которые знали и выполняли только самые простые команды: «вперёд иголку» да «назад иголку». Но клиентка выглядела такой соблазнительно платёжеспособной…
– Не справишься – уволю, – сказал Серёже дядя Толя, отдал перчатку и, посмеиваясь, удалился.
Брат справился при помощи крючка для вязания и силиконового пистолета, заправленного жидким хлопком.
Дядя Толя долго смотрел на Серёжу через стёкла круглых, как у кота Базилио, очков. Более того, владелица перчатки тоже захотела на него взглянуть. Близнецов призвали из подсобки.
Клиентке было под тридцать. Фигура оплывшая, как свеча. Деревенского разлива лицо. Полные руки, которые в таких перчатках наверняка выглядели, как колбасы в обвязке. Даже Герман почувствовал разочарование, а каково тогда было Серёже? Столько корпеть ради ничем не примечательной тётеньки…
– Я хотела оставить чаевые за прекрасную работу, – сказала ничем не примечательная тётенька так, что в мастерской потеплело, а Герману стало совестно за свои мысли. – Меня зовут Даша. Могу я узнать имена тех, кто спас дорогую моему сердцу вещь?
– Это я, – очнулся брат. – Я это сделал. А Герман, это мой брат, даже нитку в иголку продеть не сумел бы.
Даша посмотрела на Сергея с глубокой заинтересованностью. С ажурного, в пару перчаткам, зонтика на пол мастерской капала вода.
– Серёжка это, из страшильни на углу, – снисходительно пояснил дядя Толя. – Всё в помощники мне набивался. Я и решил – пусть будет. А что, жрать не просит…
– Вот как? Ты умеешь шить, Сергей? Учился где-нибудь?
– Я ходил на швейный кружок в детском доме. Потом, уже в другом, шил ребятам одежду, но… по нестандартным лекалам. Я сшил это, – брат стиснул воротник, ставший вдруг тесным, – и ещё толстовку с капюшоном-«коброй», чтобы мы могли гулять, не привлекая много внимания.
– У тебя есть какие-нибудь эскизы? Они у тебя с собой? – ласково расспрашивала Даша. – Нет? Не страшно. Знаешь что – пришли эскизы на электронную почту. И приложи какое-нибудь резюме. Напиши, что ты умеешь и чем занимался здесь, всё-все напиши, ладно?
Она положила на прилавок визитную карточку. На карточке значилось: «ИП Елисеев». А следующая строчка без предупреждения ударила Германа под дых.
Там было напечатано: «Развивающийся Дом моды ищет художника-модельера».
– И что? Отправил он эти свои эскизы? – спросила Лера.
– Ещё бы. Целый день выбирал и фотографировал.
Герман не сказал, но близнецы из-за этого даже опоздали на смену. Припёрлась Марго, их менеджер и давай орать. «Неблагодарные! Себе в убыток вас держу! Столько времени прошло, а ремесло так и не освоили, необучаемые!».
Они действительно не обладали никакими специальными навыками, так что энтузиазм, который охватил Марго, когда она узнала, что близнецы явились прямиком из жерла Кукольного театра, быстро иссяк. Их приставили к самой незамысловатой работе – слоняться по залу, впечатляя своим видом, и разводить гостей заведения на выпивку.
Вспомнив это, Герман мрачно добавил:
– Только вот я думаю, что ничего у него не выйдет. Там серьёзный бизнес. А он кто? Подумаешь, сшил пару футболок. Это ничего не стоит.
Они брели по пустыне, запутывая следы. На этом настаивала Лера.
– Ихняя учётная система тебя не берёт, – объясняла она. – Не может понять, откуда ты подключился.
– Разве так бывает?
– Бывает, как видишь. У всяких обдолбанных и у шизиков в период обострений. Идентификационный химеризм, так это называется.
