– Лера, – окликнул брат. – Ты телефон забыла.
Её мобильник остался лежать на подоконнике рядом с мобильником Германа. Повисла пауза. Лера кинула взгляд через комнату и севшим голосом попросила:
– Дай, пожалуйста.
– Какая-то ты нормальная, – сказал Сергей, протягивая ей телефон. – Кто ты, женщина, и что сделала с великой и ужасной Лерой?
Ничего не ответив, девушка ускорила шаг. Герман ощутил смутную тревогу. Будто ничего не кончилось, и они всё ещё пребывали в иллюзии, созданной наёмниками Балаклавица.
Только когда из прихожей раздался звук падения, до Германа дошло, что он чуть не отпустил на свободу завладевшую Лериным разумом субличность.
Сергей выбежал из комнаты. Лера лежала на полу. Она упала у вешалки, выпутывая из клубка никому не принадлежащих пыльных пальто свою джинсовую рубашонку, и потеряла сознание.
– Надо проверить карманы, – лихорадочно соображал Серёжа. – Там могут быть какие-то лекарства.
В рюкзаке среди прочего сора (раскрошенный табак, фантики, рекламные листовки) действительно нашлись таблетки. Названия били в гонг – заканчивались на – ум, – аум, сильнодествовали.
Герман вспомнил о записке. Переняв тело, он вернулся в комнату, развернул тетрадный листок и прочитал вслух:
– «Этой дряни доверять нельзя. Чтобы не дать ей свалить и втравить меня в какой-нибудь блудняк, я выпила снотворное. Не парься, проснусь через пару часов».
– Ну и лексикон. Узнаю старую добрую Леру. А она только начинала мне нравиться…
– Ты вообще молчи, – оборвал Герман. – С тобой у нас будет отдельный разговор.
– Вот только не говори, что я снова оскорбил тебя в лучших чувствах. Сколько можно?
Герман принёс Леру в комнату. Положить девушку оказалось некуда, кроме эйфона, раскинувшего свои сети и широко расставленные поручни – круг, полукруг и крепления, регулирующие угол наклона кресла. В эйфоне мерещилось что-то хищное, будто Лера угодила в капкан. Чувство вины перед ней катастрофически росло.
В кухне, на дверце холодильника рядом с мумифицированным колбасным пупком нашлись таблетки от головной боли. Герман проглотил две, затем ушёл в ванную и побрызгал водой в лицо. Брат укоризненно маячил в зеркале.
– Чем занимался? – резко поинтересовался Герман.
– О, всего лишь бегал тебе за сигаретами, пока ты был занят. Не о чём беспокоиться, – отшутился брат.
Сев на край ванны, Герман сложил руки на груди и, не мигая, смотрел в зеркало. Сергей делал вид, что не замечает, а потом не выдержал.
– Ты прекрасно знаешь, чем я занимался. Пускал слюни в отлючке. Воистину, Герман, что ещё я мог делать? Я ведь не могу просто встать и уйти, если ты не заметил.
– Там, в Эйфориуме, чем ты занимался? Пока я нуждался в твоей помощи, где ты был?! – повысил голос Герман. – Пока ты развлекался, нас чуть не поймали. Заблокировали нам отключение! Ты понимаешь, чем это могло кончиться? Между прочим, тебя это тоже касается. Ты же не можешь просто встать и уйти!
Сергей выглядел растерянно.
– Почему ты кричишь на меня? Что я тебе сделал? Чем мог помочь? Мы так не договаривались… Почему Лера не предупредила тебя? Не объяснила, что делать?
– Ты понятия не имеешь, как это работает, вот почему! Там… действует другая её личность. Лера всего лишь посредник, она такого может и не знать…
В голосе Сергея прорезались издевательские нотки:
– Это типа как одной рукой убить, а другой – не иметь к этому никакого отношения? Сам-то в это веришь?
Герман ударил его по щеке:
– Что, имеешь к этому отношение?!
Рука сразу перестала слушаться и поражённо прижалась к лицу брата.
– Что бы ни произошло, – сказал Сергей, справившись с обидой, – это же всё не по-настоящему. А ты заводишься из-за херни…
Герман вспомнил, как вода сомкнулась у него над головой. Вспомнил свой ужас, такой неподдельный.
– Пойдём-ка, я тебе кое-что покажу.
Близнецы вернулись в комнату. Герман распахнул ноутбук. В висках стучало, подгоняя. Видео подмигнуло из папки новых загрузок, и Герман его запустил.
– Смотри! Или, по-твоему, это тоже херня?!
Тишина в комнате натянулась и зазвенела, как струна.
– Выключи, пожалуйста. Я… всё понял.
«Ну уж нет, хавай давай!», – вскричал внутренний голос. Это был подлый голос, такой мог принадлежать рабу из Кукольного театра, так что Герман его ослушался и нажал на паузу.
– Откуда это взялось? – негромко произнёс Сергей.
– Сам как думаешь? Нашёл в загашнике у Балаклавица. Всё удалил, конечно.
Герман открыл видео в редакторе, вырезал кусок с участием близнецов и тоже стёр.
– А что, если у него остался оригинал?
– Балаклавиц больной извращенец, но не идиот.
– Нет, ну а вдруг?
– Что ты от меня хочешь? – разозлился Герман. – Чтобы я теперь к нему в дом залез? Думаешь, выйдет?
Полное видео насчитывало без малого десять часов. Там были ампутанты, и одному дьяволу известно, кто и что ещё. Герман не стал проверять, опасаясь за остатки психического равновесия. Он бы с удовольствием уничтожил всё целиком, но должен был предъявить Лере какой-то результат.
О том, что в глубине души ему самому хотелось, чтобы результат был и окупился, компенсировав пережитое, Герман старался не думать.
