Снова разразился гром, отчего у обоих ненадолго перехватило дыхание, и над карманным измерением разверзнулся купол. Герман с девочкой остались внутри. В леденящей близости от них, по ту сторону купола, собирались фигуры в сером, которые не предвещали ничего хорошего.
Рухнул перерубленный куполом сосуд, отпульсировал, забрызгав кровью Верины ноги, и скукожился.
– Что ты встала?! – закричал Герман. – Валим!
– Интересно, как? Нас заблокировали на выход, если ты не заметил, – огрызнулась Вера.
Герман опешил.
– Как это заблокировали? Совсем заблокировали?
– Нет, это нарушает пользовательское соглашение. Но они могут задержать нас на срок до двенадцати часов по подозрению в несанкционированном доступе к приватным данным. Это тоже есть в соглашении. Хотя… Если бы вы оставили в актовом зале наблюдателя, то он мог бы нас отключить. Но вы же не оставили.
– И какого хрена мы его не оставили, раз это так важно?! – взревел он.
– Вопрос не по адресу, Герман! – рассердилась девочка. – Меня там не было! Но даже Лере хватило ума понять, что так нельзя. Где гарантия, что наблюдатель не сбежит? И это ещё не худший вариант! Ещё наблюдатель мог бы навести на нас серых. Или пробить нам головы в реале, пока мы подключены и беспомощны. А сам бы скрылся с награбленным. Оно же лежит там, снаружи, готовенькое, и ждёт, чтобы им воспользовались. Если ты, конечно, и тут не облажался!
Они посмотрели друг на друга, и пространство между ними наэлектризовалось. Вера первая отвела взгляд.
– Побереги силы. Ты же не собираешься так просто сдаваться?
Герман посмотрел на грубо слепленные из серого гипса маски, отдалённо напоминающие противогазы. Именно так выглядела стандартизированная личина сервисного служащего, одна на всех.
– А… что они со мной сделают?
– Снимут идентификатор. Потом выждут несколько часов, на случай если ты под наркотиками, и снимут идентификатор ещё раз. Сравнят результаты и, не обнаружив различий, скорее всего, признают тебя первичным.
– Это значит, невиновным? – наивно спросил он.
– Это значит – трезвым, идентифицированным правильно! Дальше подадут в головную контору запрос на сравнение полученного айди с входящим из базы данных. Входящие пишутся в базу вместе с информацией о точке доступа, включая её географические координаты.
– Да флаг им в руки, – обрадовался Герман. – Это же им ничего не даст.
– Да-а, ты ещё глупее, чем я думала, – протянула Вера. – Да, они не смогут отыскать тебя… сразу. Но они будут знать, что в Эйфориуме завёлся выворотень. Будут знать твой айди и устраивать на тебя ловушки. И однажды до тебя доберутся. Вычислить нарушителя можно не только технически. Социальную инженерию никто не отменял. Знаешь, какой у них аналитический отдел? Хотя… Лера ведь наверняка тебе напела, что ты особенный и чуть ли не избранный, не так ли?
– Хватит уже о Лере. Лучше скажи, что делать будем.
Вера показала пальцем на серого, который оттолкнулся от земли и подвесил себя на невидимый крюк. Замер. Отмер и, потеряв равновесие, завалился на спину.
– Что за идиот! Пытается войти. Одновременно с репликацией посылает Балаклавицу запрос, а тот не подтверждает.
– Почему? Разве не в его интересах, чтобы нас задержали?
– Дать сервисным служащим доступ в карманное измерение, не присутствуя лично – всё равно, что впустить домой полицейских без понятных. Сопрут компромат и свалят на нас, а он потом всплывёт где-нибудь. Сколько таких случаев… Так что всё, что нам остаётся – это ждать.
Вера создала себе скамеечку и устроилась с удобством. Герман, недолго думая, сел на землю – решил поберечь воображение, которое расходовалось с утроенной скоростью, поскольку воля Балаклавица тут превалировала над прочими силами.
– Давай поговорим, что ли? – предложил Герман. – Скучно же вот так… Ждать.
Вера усмехнулась.
– Подожди, Балаклавиц нас им выдаст, и станет нескучно… Но давай поговорим, я не против. Только, чур, не о Лере! Надоело уже.
– Да кто тебя просит, ты сама только о ней и говоришь, – ответил Герман с досадой. – Скажи лучше – а почему тут действительно нет искусственных людей? Ну, кроме этих, знаешь…
Он кивнул на «Сад», населённый эротическими фантомами.
– Первая причина – этическая. Если в Эйфориуме будут бродить NPC, то рано или поздно кто-то перепутает с одним из них настоящего человека и сделает ему что-то плохое. Или скажет, что перепутал, если ты понимаешь, о чём я.
Герману стало не по себе, хотя в глубине души он понимал, что она права.
– Да брось. Кому это нужно?
– Тому, кто приходит сюда за тем, чего нельзя получить в реале, конечно же. Во-вторых, на оцифровку целой личности потребуется слишком много аппаратных мощностей. Это ведь тебе не пользователь, который существует автономно и подключается через нейроинтерфейс. В-третьих, такую личность нужно сначала вообразить. Придумать характер, воспоминания и вообще, каждое движение её души. Кому это под силам?
– Ну не обязательно же всё так усложнять. Можно вообразить только какие-то базовые характеристики. Воспоминания – это вообще лишнее.
