В это утро Ане впервые пришла в голову мысль о самоубийстве. Она лежала на диване и вновь прокручивала в голове свое ночное ощущение гадливости по-поводу ласк Феликса. Если Феликс для нее уже не муж, Саша, Катя и Лида — не дети, малыши — не внуки … то, с кем ей жить? Тех людей, с которыми она дружила, жила … не было на свете, новых друзей она уже не приобретет и что …? Зачем все это? Зачем подвергать свою семью таким вычурным, несправедливым испытаниям. Как они будут себя вести? Она убедится в их благородстве или трусости? В их сострадании или неприязни? А надо ли ей «убеждаться»? Для чего? Лучше уйти из жизни, пока она еще может это сделать, пока она вообще знает, чего хочет. Раз уж так получилось … Она не станет длить этот кошмар. Его никто из ее семьи не заслужил. Не нужно ребятам и Феликсу быть с ней до конца. В ее власти прервать эту пытку.
От мысли «зачем», Аня перешла к мысли «как». Она и раньше для интереса размышляла о своем «личном» способе: отравиться, удавиться, застрелиться … Думала она об этом с иронией, даже и мысли не допуская, что она на такое пойдет. Но все-таки, вот, если бы … как бы она … Пару лет назад, она ехала с работы и остановилась в нескончаемой пробке на въезде на мост. Долго было непонятно, что случилось, а потом кто-то заглянул в машину и сказал, что какая-то тетка стоит на мосту, перелезла через парапет и готовится соскочить в реку. Приехала полиция и ее пытаются отговорить. Нет, какой бред. Такое Ане не подходило, слишком публично и пахнет дурновкусьем. Повеситься? Нет, страшно и некрасиво. Надо принять таблетки, снотворное. Сделать это с утра и когда Феликс придет с работы, будет поздно что-либо делать. Просто заснуть и не проснуться. Не надо никакой записки, и так будет ясно, почему она это сделала. Да, вот такой банальный, женский, бескровный способ Ане подходил больше всего. Она даже встала и пошла посмотреть в тумбочке, сколько у нее таблеток. Там было штук пятнадцать, должно хватить. Потом она включила интернет и нашла специальный сайт, где самоубийц «учили» убиваться. Аня улыбнулась, оценив собственное непропавшее чувство юмора. … Ну, да … пятнадцать таблеток — будет нормально. Аня привыкла все продумывать. Когда мысль о возможности все сделать по своему выбору и желанию оформилось в ее сознании, ей стало как-то легче. Да, придет время и она сама «уйдет», не будет ждать непонятных метаморфоз. Раз … и все!
План вообще был безупречен, потому что Аню никто не торопил, она могла исчезнуть, когда сама захочет, когда поймет, что пора. Вот сейчас еще было еще не пора. Аня пошла ходить на тренажере. Движение пошло ей на пользу. Она приняла долгий душ, смотрелась в зеркало, рассматривала свое тело и лицо. Да, в последнее время она не находила в себе никаких изменений. Вот и хорошо, просто отлично.
Аня позвонила Лиде и они поговорили о разные пустяках, договорились сходить посмотреть себе какую-нибудь обувь. Лида спросила, как папа. При чем тут папа? Аня только потом поняла, почему Лида о нем спросила: папа же был «старый», на что-то жаловался, когда они виделись в последний раз, а о ее-то здоровье зачем спрашивать. Кто таких «кобыл», как она, об этом спрашивает?
В прошлое воскресенье вся семья каталась с детьми на велосипедах. Их с Феликсом конечно не приглашали. Потом все пришли к ним, усталые, наполненные гордостью собой и долго весело ужинали. Даже маленький Яшка катался со всеми. Аня зачем-то собралась в Костко тоже посмотреть себе велосипед. Она видела там замечательные женские велосипеды за двести долларов. Купить что ли … Двести долларов немало, но … Феликс ей не откажет. Тут была другая проблема: у Феликса тоже не было никакого велосипеда, но он и не собирался его себе покупать. Двигаться он стал минимально и все свободное время проводил за ненавистным телевизором. Если Аня уедет на целый день с детьми, ему придется проводить выходный одному. Может он был бы и не против, но сколько им еще осталось таких воскресений вдвоем. Ане стало его жалко, к тому дети ее на велосипедах с собой не приглашали, хотя и знали что ей это вполне по силам. А может потому и не приглашали, что знали, что она согласится. К чему все эти рефлексии? Скорее всего Аня преувеличивала их нежелание с собой общаться.
На улице было позднее нежаркое утро. Выйдя на порог, Аня привычно отметила, что здесь у них вовсе не чувствуется близости города, нет ни улиц, запруженных автомобилями, ни снующих прохожих, ни витрин … Тихо шелестят кроны высоких деревьев, над их балконом свисают ветви диких вишен, на которых уже зреют липкие горько-кислые вишенки. Скоро будет невозможно сидеть за столом на улице из-за ос. Было так хорошо и спокойно стоять в этом чистом прозрачном воздухе, что мысли о смерти, «уходе», добровольном или нет, совершенно Аню покинули. Все-таки она решила съездить в Костко. Не только из-за велосипеда, там вообще было интересно.
