Образовалась небольшая толпа и их стали пропускать в салон. Там горел верхний свет и пахло моющими средствами с явным преобладанием химического лимонного запаха. На креслах уже кое-кто сидел. Аня остановилась около своего места и нагнулась к своему маленькому, но тяжелому чемодану, чтобы поднять его в багажную нишу. Но сделать ей этого не позволили. Чьи-то руки потянулись к кейсу и со словами «let me help you out, ma’am …» и кейс оказался на полке. Оглянувшись, Аня увидела средних лет мужчину, который сидел через ряд впереди нее. Среагировал он очень быстро, Аня улыбнулась, но решила вежливо-нейтральной улыбкой и ограничиться. Разговаривать с этим гражданином она не планировала: за 50, лысый, невысокий и коренастый, в майке и штанах «карго» — нет «такие» ей никогда не нравились. Обойдется … «Спасибо … и хватит» — Аня уселась на свое место у окна и стала наблюдать суету внизу. На тележке подвезли багаж, ходили дядьки мексиканского вида, в руках у них были какие-то датчики, за поясом висели рации. Поодаль стояли самолеты других компаний. За бортом было уже жарковато, а в салоне жара воспринималась как духота. Аня привстала и отвернула тумблер вентиляции, это ничего не дало. Салон заполнился и через какое-то время они были уже в воздухе.
Это был первый Анин полет по Америке без Феликса. Она и представить себе не могла, что полетит одна, но это оказалось неожиданно приятно. Не то, чтобы Феликс ей мешал, нет конечно, но … сейчас у нее было такое чувство, что она летит навстречу приключениям. У нее так и раньше бывало, только очень давно, в дни юности, еще до знакомства с мужем. Как раз тогда в конце 60-ых, она открыла для себя прозу Саган, прочитала «Здравствуй, грусть», потом все книги, которые удалось достать. Аня сразу вспомнила привычное раздражение против матери: та, работая в «Иностранке» категорически отказывалась приносить ей из библиотеки книги. «Не положено — и все». Мама панически боялась нарушить правила, даже ради Ани. Ну, да ладно, Аня и так прочитала всю Саган и еще многое другое, ходящее среди диссиденствующей молодежи и по-французски и по-английски, который Аня тоже знала, хотя и много хуже, чем французский. Вот как раз тогда-то она и вычитала у Саган фразу насчет того, что «молодая девушка, когда она выходит из дома, никогда не знает, что ее ждет … а вот, немолодая женщина всегда знает, что ее-то как раз ничего не ждет, и она, как ушла — так и вернется …» Ну, что-то такое там было в этом роде. Аня тогда была в том возрасте, когда к ней относилась первая часть фразы. Сколько раз она убеждалась в правоте знаменитой Франсуазы. Вот ушла она раз из дому … и познакомилась с Феликсом. Жизнь пошла так, как она пошла … Надо же! Потом Аня много раз вспоминала это, довольно, кстати, банальное, утверждение. Жизнь стабилизировалась и ждать было нечего, не то, чтобы совсем нечего, кое-что происходило, просто не было приключений. Они ушли из жизни, совсем, и вдруг … знакомое чувство вернулось. Что-то будет …
Аня сидела, откинувшись на спинку, глаза ее были полуприкрыты, казалось она спит, но это расслабленная поза была обманчива. Мысли ее метались, Аня пыталась прогнозировать «что будет, что …» Ну, откуда она знала. Мышцы ее были напряжены, внутри бушевала скрытая энергия, не находящая пока никакого выхода. А еще Аней владело четкое осознание своего тела, она как бы смотрела на себя со стороны, знала, что ее «видели», отметили, оценили, проанализировали свои шансы. «Они смотрят на меня. Хорошо.» — думала она. По салону заходили, и каждый проходящий мимо мужчина вбирал Аня взглядом: белокурая запрокинутая головка, стройные ноги, обтянутые светлыми джинсами, скромный синий кардиган, в вырез которого видна тонкая белая майка. Но ногах джинсовые «балетки». Аня прекрасно знала, какое она производит впечатление: ни девчонка с татуировками, без стиля, без вкуса, думающая только о комфорте, ничего пока не понимающая, ни бизнесвумен, летящая в командировку, и думающая только о своей презентации или деловой встрече, ни мать семейства, прячущая под слишком свободной одеждой свой жир и гордящаяся своей верностью мужу … Тут было что-то другое … молодая женщина, которую проходящие мимо мужики не могли причислить ни к какой категории. Она никуда не вписывалась и этим-то и была интересна и привлекательна. Со вкусом, но летит из провинциального Портленда, молодая, но явно не студентка, ухожена и накрашена, но непонятно для чего. От нее веет независимостью и самодостаточностью.
