Рядом с Аней сидела пожилая пара, которая летела проведать внуков в Балтимор. Они оба уткнулись в свои книжки и не проявляли к соседке никакого интереса. Было видно, что несмотря на чтение, они замкнуты друг на друге, на семье и детях. «Вот и мы с Феликсом еще недавно производили такое впечатление. Шерочка с Машерочкой престарелые. А теперь все по-другому.» — Аня немного пожалела, что ее кресло около окна и она «заблокирована». Впрочем, она была уверена, что время «приключений» еще в любом случае не наступило. И вообще, что она себе напредставляла? Лаборатории ФБР? Анализы крови? Ничего хорошего и захватывающего. Аня была уверена, что как только она об этом всем подумает, настроение ее моментально испортится, но этого не происходило: главное она летела в Вашингтон и вырывалась из своей привычной рутины. «Вот я дура … сколько мне еще суждено оставаться в этой рутине? Почему я ее не ценю? Мне следует ловить каждый миг с Феликсом, девчонками, внуками … а я …» Аня сама себе удивлялась.
Было и еще одно, то, что можно было однозначно отнести в разряд «приключений». Перед отъездом в DC ей пришло в голову позвонить Сашке и пригласить его встретиться с ней. Она не сказала Феликсу, что звонила сыну, так как уверенности, что он согласится у нее не было, но Саша немедленно обещал приехать. Саша — это был Саша, он не был частью Портландской рутины. Она с ним увидится наедине, вдали от остальных и это было прекрасно. Аня и сама не знала, что она ждет от этой встречи. Она помнила их последний разговор, состоявшийся позавчера:
— Сашенька, это — я. Как ты? Не раздумал? Все у нас в силе?
— Мам, ну что ты. Я буду в DC в пятницу вечером и пробуду с тобой до воскресенья. В понедельник пойду на работу. Тебя же там не займут в выходные?
— Не знаю, Саш. В любом случае я же там не в тюрьме. Кто меня может «пустить или не пустить» гулять с тем, с кем мне хочется?
— Ну, конечно. Я соскучился. Мы так давно не виделись. Хорошо, что ты приезжаешь.
— Саш, мы же тебя так звали на Новый год. Мог бы приехать …
— Мог бы … но это не одно и то же. Я забыл, когда мы с тобой были вдвоем. Я, как ты знаешь, не большой любитель коллектива, особенно семейного.
— Зря ты это. Девочки тебя ждали, и папа …
— Вот именно, папа. У меня с ним по-другому. И с каждой сестрой по-разному. Со всеми вместе не так интересно. Ты меня понимаешь? Мам?
— Саш, ты максималист. Я понимаю, что с семьем по-другому, но в этом что-то есть.
— Что есть? Надо быть милым, светским, толерантным. Трудно найти общую и интересную тему. Я от этого устаю. Устаю от вашего немого осуждения, что я не женат, не такой, как остальные … у меня нет детей. Ладно, не будем об этом. Не стоит.
— Да, Саш. Сейчас это все не так уж важно. Ты же знаешь, что со мной происходит. Ты со мной никогда об этом не говорил. Я подумала, что ты не веришь, что меня скоро не будет. Это понятно, что никто в такое не может поверить, но я боюсь, что ты меня сейчас даже не узнаешь.
— Я, мам, тебя любую узнаю. Не беспокойся.
— Ладно, Сашенька. Посмотрим. До встречи.
Аня теперь ждала встречи. Уже сегодня вечером она увидит Сашу. Что он ей скажет, как это все будет. Может это будет их последняя встреча. Выстраданная мысль о самоубийстве Аню никогда полностью не оставляла. Это была единственно доступная ей тактика исхода из вышедшей из-под контроля ситуации. Аня была уверена, что ей удасться это сделать, когда придет время. Лишь бы знать, когда оно придет, когда будет … пора! Аня надеялась, что ей это будет ясно, но старалась об этом не думать, да, честно говоря, до сих пор про происшедшее казалось ей нереальным.
