— Или следствие высочайшего уровня подготовки некоторых работников АТБ, — перебил Завьялов, не готовый вот так с ходу согласиться на подобное принижение роли группы Каспера, его собственной, и даже самого Альберта в том, насколько далеко продвинулись их поиски.
— Но одна деталь никак не укладывается в общую картину, — словно не услышав замечания собеседника, продолжил свои размышления двадцать восьмой, — Они просто не могли так ошибиться. Не могли этого упустить из виду…
— Да о чем ты? — развел руками полковник. Он не понимал Альберта и устал от ребусов.
Альберт прервался на несколько мгновений, провожая взглядом прошелестевшего мимо них любителя вечерних пробежек. Потом пристально посмотрел на полковника, поймал его настроение и поспешил с продолжением.
— «Термиты», — хлопнув ладонью по перилам, произнес он, словно это слово объясняло абсолютно все и сразу.
— Что «Термиты»? — как мог спокойнее уточнил полковник, не до конца еще понимая, то ли он тормозит, то ли Альберт продолжает говорить загадками.
— Те умопомрачительно эксклюзивные заряды, которыми был подорван кортеж.
— Я понял, что ты не о муравьях, — дернул плечами Завьялов.
— Их нужно было взорвать, — растягивая слова, с видом, что объясняет что-то совершенно очевидное, проговорил Альберт, — не было ни одной причины не взорвать все до одного, чтобы не оставить нам следов.
— Там и без них следов достаточно, — усомнился Константин Федорович, — разве нет?
— Но все остальные следы, как бы тебе сказать, — цокнул Альберт, — они достаточно естественные. То есть я могу поверить, что их мы раскопали благодаря нашим безграничным техническим возможностям, нашему интеллекту, и, возможно, некоторому везению. Но «Термиты»…
— Хочешь сказать, кто-то подсовывает нам версию об участии «Жадид»? — предположил контрразведчик.
— Хочу сказать, нас буквально носом суют в эту версию, — заявил двадцать восьмой, для убедительности воздев руки к небу.
— И это наводит тебя на определенные мысли? — Завьялов пока не понимал, что несет за собой эта информация, хотя уже чувствовал, что что-то в ней было.
— Например, что кому-то очень нужен повод для того, чтобы организовать массовую зачистку этой нахальной террористической организации, — медленно произнес его собеседник.
— Это был бы хороший повод, — снова вынужден был согласиться он, — И кто, по-твоему, это может быть?
— Да ладно тебе, полковник! — Альберт нарочито отвернувшись, перегнулся через ограду и опустил взгляд на темную воду, — У кого была информация о режиме движения Селеверстова? Кто мог знать об ограблении склада союзников и притащить «Термиты» в Россию? У кого в распоряжении есть спецы, способные взорвать их, ориентируясь по изображению с дорожных камер? И самое главное, полковник, у кого есть повод так сильно не любить «Жадид»?
Полковник слушал агента, и понимание проникало в его мозг, как дым в щели кирпичной печи. Медленно, но неизбежно.
— Он один? — спросил Завьялов с ходу, завалившись в приемную Директора.
— Один, — совершенно не удивившись спешащей наглости посетителя сообщила секретарша.
Полковник буквально заставил себя ради соблюдения хоть какого-то подобия вежливости коротко ударить по двери кабинета костяшкой указательного пальца. Три раза. Меньше чем за секунду. Потом нажал на ручку и толкнул дверь.
Генерал сидел, поставив локти на стол и уперев подбородок в кулаки.
Он мазнул взглядом по двери и, вернув его на экран своего моноблока, буркнул:
— Входи, полковник! Не стесняйся!
Завьялов прикрыл за собой дверь и направился к креслу, в котором сидел с утра.
— Я вижу и слышу все, что происходит у вас в штабе, — протянул Бородин, — есть что-то, что я упустил?
Не торопясь отвечать на вопрос начальника, Завьялов расположился в кресле, одернул полы пиджака, поправил галстук и испытующе посмотрел на генерала.
— Ну что ты меня буравишь взглядом? Дырку хочешь проделать? — хмыкнул последний.
Завьялов, как, пожалуй, и большинство успешных работников их специфического агентства, не был склонен вываливать факты в начале разговора, словно картошку из самоопрокидывающегося кузова. Ему импонировала манера легких намеков и постепенного стягивания покрывала неведения с обнаженных фигур фактов. Но сейчас ему было сложно сдерживаться. Главные слова, которые он хотел сказать генералу, буквально жгли ему горло. И все же он сделал попытку.
— Есть некоторая вероятность того, что Альберт раскопал место, где предположительно прячут профессора.
Генерал хотел бы порадоваться, но та манера, с которой полковник преподносил эти радостные вести, совершенно явно говорила о том, что радоваться было преждевременно.
— Это не самые плохие новости, — попробовал он аккуратно ухватить нить.
— Прекрасные новости, — согласился полковник, но его лицо осталось бесстрастным, а взгляд тяжелым, — ты был прав, генерал. Прав на сто процентов.
