Глаголы НСВ, как и глаголы СВ, могут иметь квалифицирующее, интерпретационное употребление [см. Гловинская 2001: 193–194; Апресян 1995: 231]. Если СВ легко употребляется подобным образом, настолько легко, что такое употребление обычно не отмечается в качестве особого значения СВ, то глаголы НСВ в таком употреблении испытывают сильный семантический сдвиг, что позволяет говорить об особом значении этих глаголов. Дело в том, что действие / процесс, обозначаемый НД НСВ, как таковой вследствие своей принципиальной незавершенности не может интерпретироваться каким-либо образом. Чтобы интерпретировать нечто как относящееся к какому-то типу, классу и т. д., оно должно закончиться, завершиться. Пока какой-то акт не совершен, нечего и интерпретировать. Попросту говоря, пока, например, человек говорит (НД НСВ), формулируя свое суждение, мы не можем сказать, лжет он или не лжет. Чтобы сказать, что это ложь, мы должны дождаться, пока он закончит свою мысль. Но такое законченное действие – это значение СВ. Так, слова Ноздрева: Врешь, врешь! – сказал Ноздрев … – Врешь, брат! (Гоголь. Мертвые души) относятся к тому, что сказал Чичиков, = 'то, что ты сказал, ложь'. Поэтому интерпретация, квалификация, неважно, выражается ли она СВ или НСВ, всегда относится к законченному действию, событию [Апресян 1995: 231–232; Гловинская 2001: 193] – хотя бы частично. Поэтому СВ и НСВ оказываются отчасти синонимичны (так, выше Ноздрев мог бы сказать: Это ты соврал)[30], вступают в своего рода конкуренцию и размежевываются тем или иным образом. И как всегда, видоизменяется, трансформируется НСВ как немаркированный член оппозиции. В результате НСВ приобретает гибридное полусобытийное (обозначает нечто законченное) – то, что идет от ситуации употребления, функции, полудлительное значение – законченное, но не совсем, в каком-то смысле незаконченное, сохраняющее «актуальность в момент речи» [Апресян 1995: 232; Гловинская 2001: 108–109, 194], продолжающееся, неопределенно длящееся на более высоком уровне (то, что наследуется от НД НСВ). По смыслу это полу-СВ, полу-НСВ. Так, когда человек врет / лжет, он имеет целью обмануть, ввести в заблуждение собеседника, и эта цель после того, как Чичиков произнес свои слова, (еще) не достигнута, процесс вранья в более широком смысле, не как отдельное высказывание, но как речевая, дискурсивная деятельность, продолжается, – так, Чичиков пытается продолжить свои попытки убедить (обмануть) Ноздрева: Однако ж это обидно!. почему я непременно лгу? и т. д. (там же). Аналогично: Шучу, шучу! (ср. [О. Бендер: ] Я ведь пошутил (И. Ильф, Е. Петров. Двенадцать стульев)) Вы мне льстите! (ср. Вы мне польстили), где НСВ предполагает продолжение стратегии использования шуток говорящим или приятного для Г продолжения высказывания лестных высказываний, Г употреблением НСВ показывает, что это ему приятно (что согласуется с паралингвистическими моментами: это говорится без осуждения, наоборот, с приятной «принимающей» улыбкой, это нельзя сказать с раздражением, грозно), «выдает» свое желание, чтобы это продолжалось (= льстите мне, льстите!), хотя и на поверхности квалифицирует это как не совсем соответствующее действительности (фигура скромности). В других случаях в устах контрагента употребление НСВ с отрицательной оценкой нацелено, напротив, на прекращение этой деятельности или ликвидацию последствий этого действия. Однако это также предполагает его незавершенность на некотором уровне. Таковы слова Ноздрева выше, которые имплицируют побуждение прекратить совершаемое Чичиковым действие: = Прекрати врать и начни говорить правду! Такое побуждение типично для высказываний с НСВ интерпретационным, ср.: Чего ты нахальничаешь? = 'Прекрати совершать действия, которые я расцениваю как нахальные, с пресуппозицией (условием уместности), что если я этого не скажу, ты будешь продолжать эти действия'. Характерно, что такие высказывания произносятся с характерной интонацией, сигнализирующей об осуждении, недовольстве и т. д., они эмоционально заряжены, что на письме выражается восклицательным знаком. Их практически невозможно (это будет очень странно и непонятно, зачем это сказано) произнести нейтральным констатирующим тоном: Ты врешь. Ты нахальничаешь. Вы мне льстите. Ср. также: [Председатель гаражного кооператива]: Мы совершили грубейшую политическую ошибку (к/ф «Гараж») – исключив фронтовика Якубова из членов кооператива – интерпретационное, таксономическое значение СВ – и интерпретационное употребление НСВ: Вы совершаете грубую политическую ошибку! Различие в том, что в случае с НСВ то, что квалифицируется таким образом, в том или ином смысле продолжается в момент речи. Совершили – исключение совершено, и это было неправильно. С НСВ – исключение (оцениваемое как ошибка) в том или ином смысле не завершено: 'Вы продолжаете настаивать на исключении, и тем самым совершаете ошибку', или 'принято решение об исключении' (это уже событие, которое может квалифицироваться как ошибка), но чтобы довести процесс исключения до конца, надо вынести это решение на собрание, проголосовать за это на собрании – а это еще не сделано. Ср. наблюдение М. Я. Гловинской: в ответ на отказ от приглашения «приглашающий может сказать: Вы обижаете меня и Вы обидели меня. НСВ НАСТ будет использован в случае, когда отказ еще не воспринят как окончательный, когда еще могут продолжаться уговоры, и само это высказывание – аргумент в уговорах. СВ ПРОШ рассматривает отказ как окончательный, принятый к сведению и уже вызвавший обиду у говорящего» [Гловинская 2001: 108–109].
