В целом все предложения, говорящие о множественных ситуациях, располагаются в языковом пространстве между чистым повторением (с индивидными актантами): Я каждый день чищу зубы и чистой дистрибутивностью (время ситуаций одно и то же, индивиды и, соответственно, пространство, место разные): Каждый мужчина любит какую-нибудь женщину. В промежутке между этими полюсами находятся высказывания, комбинирующие повторяемость с различными видами дистрибутивности. При этом чем больше дистрибутивности, тем меньше повторяемости (речь идет об интерпретации, концептуализации, понимании высказываний). Так, в Многие смельчаки находили там свою могилу действие повторяется только с отдельными людьми из класса смельчаков и повторяемость ощущается сильнее, чем в В то время женщины старели к сорока годам, где событие дистрибутивно повторяется с каждой женщиной того времени, охватывает дистрибутивно весь класс 'женщины того времени' и которое поэтому в большей степени понимается как характеристика женщин того времени. Дистрибутивность достигает своего максимума в тех случаях, когда событие дистрибутивно повторяется со всеми объектами того или иного рода, класса: Бобры строят плотины; Медведь питается медом (где питается можно рассматривать как супплетивную форму от ест); После окончания вуза студенты получают диплом; ср. возможное в этих случаях усреднение и обобщение, касающееся уже всего класса в целом (как целое): Женщины живут в среднем на 6 лет дольше, чем мужчины. В таких предложениях в вершине наличный или подразумеваемый дистрибутивный квантор общности (каждый, для всякого и т. п.), а повторение оказывается спрятано далеко в глубине каждого отдельного случая повторения с каждым объектом, поэтому высказывания понимаются, скорее, как вневременные (отвлеченные от времени) характеристики класса (рода) или описание некоторой отвлеченной от времени дистрибутивной закономерности (в случае номинального класса, см. пример со студентами выше, а также: По одежке встречают, по уму провожают и т. п.).
Еще меньше повторения в примерах типа Свинец плавится при температуре 600, 65 градусов по Кельвину; Пчелы кусаются; Крапива жжется; Рукописи горят и т. п. Во всех разновидностях выше повторяемость, выражаемая НСВ, была реальной, и действие реально повторялось с каждым индивидным актантом, входящим в класс. Что касается этих случаев, то здесь действие происходит при наличии какого-то эксплицитного или имплицитного условия, а условие это то, что может быть, а может не быть. В этих предложениях также речь идет о роде в целом, но действие (событие) повторяется не с каждым членом класса (или не с каждой порцией вещества, если субъект выражен вещественным существительным), а только с теми, в отношении которых было реально в какой-то момент выполнено или будет выполнено условие: порция свинца была / будет нагрета до указанной температуры, к рукописи был / будет поднесен источник огня, подразумеваемый неопределенный субъект вступил / вступит в контакт с крапивой. Тем самым здесь еще больше свойства; такие высказывания обычно и рассматриваются как выражающие вневременное свойство субъекта. Имена и именные группы (ИГ) в таких высказываниях имеют сложный референциальный статус: 'Для любого х из множества Х, если q, то p' (= универсальная неконкретная референция) и для некоторых (не всех) х – q и p' (≈ экзистенциальная неопределенная референция)'.
Если субъект единичный, то высказывание передвигается несколько ближе в сторону повторяемости: Эта собака кусается – сказать это можно только в том случае, если эта собака реально хотя бы один раз укусила кого-то, но множественность тем не менее и здесь остается потенциальной, условной.
