После этого баржа взяла курс на другие воды и к дюплановскому складу не вернулась. Люди, которые позаботились о Лолотте и отвезли ее в больницу, без сомнения, решили, что со временем она придет в себя, и больше о ней не беспокоились.
– И вот ты здесь! – чуть не во всю глотку заорала тетушка Минти, черное лицо которой показалось в дверном проеме. – Сидишь тут, и лицо у тебя в точности как у белых!
– А разве я не белая, тетушка Минт? – слабо улыбнулась Лолотта.
– Ладно, детка. Ты меня знаешь. Я ничего дурного в виду не имела.
– А теперь, Сильвест, – сказал мистер Дюплан, вставая и принимаясь расхаживать по комнате с засунутыми в карманы руками, – выслушай меня. Пройдет много времени, прежде чем Лолотта снова окрепнет. Пока твоя дочь окончательно не поправится, за домом будет присматривать тетушка Минти. Но вот что мне нужно сказать: я опять вверяю этих детей твоим заботам и хочу, чтобы ты никогда больше не забывал, что ты их отец, слышишь? Что ты – мужчина!
Старый Сильвест стоял перед ним; Лолотта держала его руку в своих ладонях и ласково терлась о нее щекой.
– Клянусь, мусье Дюплан! – ответил старик. – Если только Бог захочет мне помочь, я никаких сил не пощажу!
Старый дядюшка Освальд считал себя собственностью Бениту, и вывести его из этого заблуждения не представлялось возможным. Месье перепробовал все способы его разубедить, ведь это была сущая бессмыслица. Прошло, должно быть, лет пятьдесят с тех пор, как дядюшка Освальд принадлежал Бениту. С тех пор успел он перейти в другие руки, а позднее был освобожден. Кроме того, теперь в приходе не осталось ни одного Бениту, за исключением некой довольно утонченной особы, которая жила со своей маленькой дочерью на краю городка Накитош и держала мастерскую модных шляпок. Семья рассеялась и почти исчезла, плантация тоже утратила свою принадлежность.
Но для дядюшки Освальда это не имело никакого значения. Он вечно сбегал от месье, который держал его у себя исключительно по доброте душевной, и пытался вернуться к этим Бениту.
Больше того, совершая эти попытки, он постоянно подвергал себя опасности. Однажды свалился в байю и чуть не утонул. В другой раз едва не угодил под паровоз. Но когда дядюшка Освальд пропал на целых два дня и наконец был найден в лесу в полумертвом состоянии, месье и доктор Бонфис поневоле решили, что со стариком «надо что-то делать».
И вот солнечным весенним утром месье усадил дядюшку Освальда в коляску и отправился с ним в Накитош, намереваясь вечерним поездом отвезти его в учреждение, где о бедняге должны были позаботиться.
Они добрались до городка уже к полудню, и месье обнаружил, что до отхода поезда у него в запасе несколько свободных часов. Он привязал лошадей перед гостиницей – старинным оштукатуренным строением причудливейшего вида, до смешного непохожим на гостиницу, – и зашел внутрь. А дядюшку Освальда оставил на тенистой скамье во дворе.
Время от времени в здание входили или выходили из него, но никто не обращал ни малейшего внимания на старого негра, дремавшего над тростью, зажатой между колен. Это зрелище было обычным в Накитоше.
Среди входящих оказалась девочка лет двенадцати с темными ласковыми глазами и элегантным свертком в руках. Она была одета в голубое ситцевое платье, на ее каштановых локонах красовалась белая шляпка в форме свечного гасильника. В тот самый момент, когда направлявшаяся к выходу девочка опять прошла мимо дядюшки Освальда, сонный старик уронил свою трость. Девочка подняла ее и подала ему, как сделал бы любой благовоспитанный ребенок.
– О, благодарствую, благодарствую, мисси, – пробормотал дядюшка Освальд, напрочь сконфуженный тем, что эта маленькая леди оказала ему услугу. – Какая же вы умница. Как вас звать, голубушка?
– Меня зовут Сюзанна, Сюзанна Бениту, – ответила девочка.
В тот же миг старый негр вскочил на ноги. И, ни секунды не колеблясь, последовал за девочкой через ворота, прошел с нею по улице и завернул за угол.
Через час беспорядочных поисков месье обнаружил дядюшку Освальда на галерее крошечного домика, в котором мадам Бениту держала мастерскую модных шляпок. До крайности растерянные мать и дочь пытались вникнуть в намерения почтенного слуги, который стоял перед ними со шляпой в руке, упорно ожидая их распоряжений.
Месье, сразу поняв и оценив положение, убедил мадам Бениту ради благополучия и счастья чернокожего старика принять безвозмездные услуги дядюшки Освальда.
Теперь дядюшка Освальд не пытается сбежать. Он колет дрова и таскает воду. Он охотно и добросовестно разносит свертки, которые раньше носила Сюзанна, и варит превосходный черный кофе.
На днях я встретила этого старика в Накитоше: он с довольным видом тащился по улице Сен-Дени с корзинкой инжира, которую кто-то послал его госпоже. Я спросила, как его имя.
– Мое имя Осваль, мадам, меня зовут Осваль. Я принадлежу де Бениту.
Вот тогда кто-то и поведал мне его историю.
