Я осторожно вытаскиваю его и раскрываю. В пожелтевшей газетной вырезке вижу некролог шестнадцатилетнего мальчика по имени Натаниэль Грей. Под годами жизни написано следующее:
– Поиски Натаниэля, – шепчу я.
Поезд прибывает, но записка не дает мыслям успокоиться.
И я думаю:
Когда рядом проносится третий поезд, я складываю газету и кладу ее обратно в кошелек. Затем поворачиваюсь и покидаю станцию метро, чтобы вернуть вещь владельцу.
Нью-Йорк.
Любой на моем месте ликовал бы от восторга. Но это просто еще одна причина чувствовать себя виноватой. С того дня в больнице я знала, что следует наконец признаться в этом Фаррану.
Именно потому, что мой отец так много для него значил и после всего произошедшего он все еще доверяет мне и моя сила растет.
Оконное стекло охлаждает мой напряженный лоб, в то время как серые тонкие облака медленно расходятся и открывают вид на город. Все месяцы я училась и тренировалась из последних сил, надеясь взять под контроль свои странные чувства.
Но как я могла догадаться, что мои припадки ужаса и холода от вида Фаррана превращаются в ненависть и гнев только потому, что он с воодушевлением относится к своей смышленой ученице. Тайком наблюдаю за ним. Его руки порхают над клавиатурой ноутбука, а рядом лежат книги и письма. Всего два дня назад с него сняли бинты, но Фион все еще выглядит бледным и избитым.
Я отворачиваюсь к окну. Ниже меня стоят небоскребы, как гигантские статуи, выныривают из моря серых каменных блоков и очерчивают южную границу прямоугольного зеленого клочка, в котором я узнаю Центральный парк.
Я скажу ему, когда мы вернемся. Просто как? «Извини, Фион, но моя темная сторона, которая дала знать о себе после Нового года, жаждет твоей смерти».
Мы приземляемся в частном аэропорту Тетерборо в Нью-Джерси, примерно в 20 километрах от Нью-Йорка. Когда выходим с двумя телохранителями, темные лимузины подъезжают к тротуару, и трое мужчин в костюмах идут к нам. Двое из них, ровесники Фаррана, обнимают его, словно вернувшегося брата. Неуклюжий молодой блондин церемонно пожимает руку Фаррану и Клэр, снимает очки и поворачивается ко мне.
– Привет, Эмма! Добро пожаловать в Нью-Йорк. Ты не представляешь, как я рад тебя видеть.
Пару секунд таращусь на него с удивлением и замечаю забавное выражение лица Фаррана.
– Мстишь за поражение в прошлом году, Джек?
Его рот изгибается в неестественно широкой улыбке, открывая брекеты на зубах. Изогнутая проволока покрыта белым. Носил ли он их во время церемонии посвящения? Металлические скобки, в которых я ходила несколько лет назад, выглядели как версия для Золушки по сравнению с этой роскошной моделью.
Он ловит мой взгляд, и улыбка исчезает с лица.
– Если последние слухи правдивы, я бы никогда не осмелился на подобное, – говорит он и поворачивает голову к Фаррану.
Мужчины, с которыми он пришел, смеются. Мои щеки становятся горячими. Я не хотела никому рассказывать. Но мой учитель Макмиллан слишком откровенно намекал одноклассникам на случившееся, и всего через несколько дней после начала учебы поползли слухи, что мне удалось победить Фаррана, яростно и быстро. По крайней мере, я думала, что здесь буду в тишине и покое.
– Мы все так счастливы, что Фиону наконец преподали урок! – говорит седовласый мужчина, представившийся как Николас Картер, он дружелюбно подмигивает мне, но его взгляд опасный, как у кобры. – Высокомерие вредно для здоровья.
Я выдавливаю улыбку и вздрагиваю, когда Джек неожиданно поворачивается к директору.
– Ничего, если Эмма поедет со мной?
Что, простите? Нет, мне лучше…
– Конечно. Из того, что я слышал от Ника, никто не сможет позаботиться о ней лучше.
Здорово. Поворачиваюсь к Фаррану. Прежде чем я успеваю возразить, кожа головы начинает жутко чесаться.
«Не будь неблагодарной, Эмма. Дар Джека действительно уникален. Ты пообещала забыть Эйдана и не шарахаться от остальных парней как от потенциальной опасности».
