Пробуждение полностью

Якоб едва сдерживается от смеха. Бешеный бык, слепо следующий за красной тканью.

Но страх Миллера можно понять. Пот стекает по его шее. Фарран выяснил, кто из его людей перешел на другую сторону, и разобрался с ними, Миллера ждет подобная участь.

– Это был ваш выбор. А теперь уберите пистолет и сядьте, чтобы мы могли поговорить.

Челюсть Миллера дергается. Он медленно вытаскивает оружие из кармана пиджака и наставляет на Макэнгуса.

– Сможете ли вы отразить пули с помощью телекинеза?

Если бы он хотел выстрелить, уже сделал бы это.

– Вы уверены, что хотите проверить это? Боже, Джеймс, разве не понимаете, что ваше недоверие – просто вода на мельницах Фаррана?

Они таращатся на пистолет еще некоторое время. С фырканьем Миллер наконец бросает его на журнальный столик, снимает пиджак и позволяет себе упасть в кресло.

Якоб наливает ему чашку чая.

– Знаю, что вы чувствуете сейчас. Но это не ваша вина. Согласно нашей последней информации, новый босс пиктов – Каллахан.

Миллер вскакивает с кресла, как будто его ужалил скорпион.

– Вот именно! – кричит он и в запале бьет ладонью по бедру.

– Это значит, крови станет гораздо больше, чем раньше. Каллахан никогда не был брезгливым… – он игнорирует провокационный смех своего коллеги, – и после исчезновения своего сына, как говорят, стал чрезвычайно непредсказуем и капризен. Он идет на открытую провокацию. Аарон и Колин скомпрометировали себя как шпионы, игнорировали приказы Фаррана и даже угрожали уволиться, а это было огромной ошибкой. Монтгомери совершенно точно советовал им не вызывать никаких подозрений, пока план не будет приведен в исполнение. Они могли бы просто кормить Фаррана ложной информацией и выжидать.

– Как будто я этого не знаю! – Миллер скрещивает руки на груди. – Говорил ведь им это сам, и не раз. Но Аарону показалось, что Фарран уже практически за решеткой, после разговора с Монтгомери. Он был тем еще всезнайкой. Боже, будь милостив к его душе.

– Аминь, – Якоб усмехнулся.

– Просто заткнитесь, Макэнгус! – Миллер наклоняется вперед, указывает на пистолет на столе и смотрит на него. – Я лучше застрелюсь, чем стану похожим на вас!

Еще одна такая ошибка, и Миллер взорвется.

Якоб вздыхает и неохотно проглатывает ответ, который крутится на языке. Сокрытие истинных чувств под покровом цинизма стало настолько обычным делом, что для того, чтобы заговорить честно, ему требуется некоторое время.

– Мы на войне, Джеймс. Вы не можете винить себя за все, что идет не так. Подумайте о будущем…

В коридоре слышится гул, долетающий через открытую дверь, и голос, переполненный энтузиазмом, начинает с порога:

– Ты не поверишь, Якоб! Фарран… – Дэвид Штайн застывает как вкопанный, увидев Миллера, – что здесь происходит?

– Макэнгус только что продемонстрировал мне, что может остановить пулю, – с абсолютной серьезностью отвечает Миллер.

У Дэвида отвисает челюсть.

– Без шуток!

Ну, замечательно.

– Нет, – рычит Якоб, ядовито улыбаясь Миллеру.

– Ну! Что насчет Фаррана?

Дэвид улыбнулся ему, как будто лошадь, на которую он поставил на скачках все свое состояние, только пересекла финишную черту.

– Твоя дочь отправила Фаррана на больничную койку и в качестве подарка получила поездку в Нью-Йорк.

Ох.

ЧТО?

«Инглвудские вороны».

Заявляют блестящие золотые буквы в викторианском стиле нью-йоркского отделения так же уверенно, как черные анодированные ворота и высокие стены, защищающие все тайны от любого постороннего. Чтобы не оставалось никаких сомнений, перед зданием стоят охранники, они держат в руках штурмовые винтовки с тем же спокойствием, с которым я школьный рюкзак.

Добро пожаловать в новую тюрьму, Эмц.

– После проверки внутри будет попроще, – смеется Джек, когда замечает мой взгляд.

Просто сказка.

Мы медленно едем по узкой тропинке старой аллеи. Порывы ветра треплют листья кленов и каштанов, наводят беспорядок в их кронах, мелькают цвета от зеленого до золотисто-желтого, от огненно-красного до коричневого. Дорожки покрыты пыльцой и лепестками цветущих деревьев, как и прилегающие луга. Красочный праздник природы. Вот бы Фай увидела это.

«Маленькая, но прелестная, и всего в двадцати минутах езды на машине от Манхэттена», – сказал Фарран Клэр в самолете.

Теперь я понимаю, насколько отличается наш образ мыслей и… категории, которыми мы мыслим. Когда ветви в конце дорожки пропускают машину и открывается вид на школу, я все равно удивлена. Что ж, Sensus Corvi, скорее всего, в два раза больше, но назвать это здание с тремя корпусами, массивными колоннами и широкими эркерами «маленьким» – приуменьшение века.

Несколько часов спустя, после бесконечной экскурсии по школе и знакомства с многочисленными учениками и учителями, джетлаг бьет по мне, и после обеда я падаю в постель замертво.

– Отпусти ее, отец!