Эйдан! Его голос тепло ласкает мою кожу. Темно. Лежу в постели, в комнате душно, а волосы липнут к шее. Странно. Переключатель света не там, где он обычно находится. Я иду мимо тумбочки и сталкиваюсь с чем-то, что падает на пол с грохотом. Блин!
Где мобильный? Сколько времени?
–
Сердце колотится быстрее. Я задерживаю дыхание и слушаю. Чернота старательно оплетает меня липкой сетью из страха, пока мне не кажется, что я задыхаюсь в ней. Глубоко вдыхаю, вскакиваю, спотыкаюсь в незнакомой обстановке и врезаюсь в мебель. Голоса замолкают. Я успеваю расслышать только пару фрагментов, острых, как осколки льда.
–
–
Наконец я чувствую под рукой деревянную поверхность, провожу ладонями по ней и нахожу металлическую дверную ручку. Передо мной длинный коридор с кремовыми стенами, массивные дубовые двери по обе стороны. Лампы из матового стекла мягко освещают пространство. Я моргаю от света. И вспоминаю. Новая школа. Нью-Йорк.
Холод каменного пола медленно поднимается по моим босым ногам. Я тру плечи, дрожа. Почему Каллахан последовал за нами?
Я кусаю нижнюю губу и тороплюсь к массивной резной двери.
–
Дергаю дверную ручку обеими руками.
И оказываюсь в центре офиса Фаррана в Sensus Corvi. Лучи света, льющегося через окна, ослепляют меня, едкий дым заполняет легкие. В ушах гудит, монотонно и непрестанно, как фоновая музыка в фильме ужасов, и точно так же все вокруг меня. Клочки бумаги кружатся в воздухе и падают, как снег, на остатки мебели, открытые папки и осколки стекла. Огонь бросается на окна, шторы почти сгорают дотла.
А потом я вижу Каллахана, который прижимает дуло пистолета к виску, и Эйдана, измазанного сажей, со сжатыми кулаками, затравленного, как тигр в клетке.
– Тихо, Эмма! Ты всех разбудишь! – шепчет хриплый голос мне на ухо. Кто-то заглушает мой крик рукой. Я открываю глаза. Светлые короткие волосы, синие глаза. Брекеты, улыбка.
– Шакал, – бормочу я. Джек убирает руку.
– Это действительно пугает! Часто ходишь во сне?
Я лунатик? Выглядит чертовски реально после всего случившегося. Я вырываюсь из его рук, сажусь и качаю головой. В свете потолочного светильника узнаю комнату, которую приготовили для меня здесь, в Инглвудских воронах.
– Нет. Сколько времени?
Почему из всех людей здесь именно он увидел меня в таком состоянии?
Джек поднимает руку. Часы, показывающие время в Лондоне, Токио и Нью-Йорке, появляются из-под красного клетчатого рукава.
– Чуть больше половины шестого.
Мой взгляд опускается вниз по его руке и застывает на волосатых ногах, выглядывающих из-под длинной рубашки. Я закрываю глаза.
– Ты грохотала в своей комнате, а затем побежала в коридор. Ну, после ужина Фарран сказал, что я должен присматривать за тобой, ведь моя комната рядом, – Джек болтает, а я прикусываю нижнюю губу еще сильнее. Фион нанял рыцаря-смельчака в ночной рубашке, чтобы помочь мне, – я поймал тебя, когда ты в том бессознательном состоянии открыла дверь в комнату для собраний. Что тебе там вообще понадобилось?
– Извини, что разбудила тебя. Просто мне приснился кошмар, и я была напугана.
– Не беспокойся об этом. Вороны помогают друг другу.
В его тоне проскальзывает что-то странное. Но я слишком устала и смущена, чтобы догадываться. Подумает ли он, что я совершенно чокнутая?
– Спасибо. Увидимся за завтраком в восемь. Мне лучше поспать.
В последний раз я чувствовала себя такой бодрой, когда Лиц сделала мне двойной эспрессо с помощью новой итальянской высокотехнологичной кофемашины своей матери. Я становлюсь на колени рядом с кроватью и поднимаю прикроватную лампу, которую опрокинула. К счастью, я не наступила на нее в темноте, когда искала дверь. Так много крошечных фрагментов. Не могу собрать полностью.
Я делаю паузу и таращусь на осколки перед собой. Сообщение от Монтгомери на моем телефоне! «
Сердце колотится быстрее.
Монтгомери – враг воронов, но он самый умный человек, которого я знаю, не считая Фаррана. В отличие от меня, он знал, что директор тоже прослушает сообщение, иначе он не обратился бы к нему и не попросил меня отпустить. Но это также означает, что слова, которые он сказал мне лично, были зашифрованы, чтобы Фарран не понял.
