Уложив Тайну в постель, Вера выключила верхний свет. Из-за того, что окно завесили одеялом, в комнате тут же воцарилась непроглядная тьма. Кровать слегка просела, когда Вера опустилась рядом. Тайна ощутила на висках ее прохладные пальцы и услышала над ухом то ли бормотание, то ли немелодичное пение. Ведьма затянула длинный заговор, в котором обещала посадить головную боль в тридцать три дубовых сундука, а сундуки запереть на тридцать три железных замка. Вскоре слова и фразы слились в невнятный, лишенный смысла гул, и Тайна уснула. Или только подумала, что уснула, – стоило ей погрузиться в приятную дремоту, как где-то рядом громко хлопнула дверь. Разбуженная этим звуком, Тайна резко села и огляделась по сторонам.
Одеяло, которым занавесили окно, было сорвано и темной грудой лежало на полу. В комнату лился тусклый свет от уличных фонарей и окон соседних многоэтажек. Его было недостаточно, чтобы сделать обстановку комнаты различимой, но Тайна была уверена, что Веры здесь нет. Может, это она хлопнула дверью, когда выходила? Но зачем ей понадобилось шуметь? И кто сорвал с карниза одеяло?
Чувствуя смутную тревогу, Тайна поднялась с кровати.
Как только ее ноги коснулись пола, девушка с удивлением осознала, что обута в кроссовки. Мало того, пошевелившись, она услышала знакомый скрип кожи, который издавала ее куртка-косуха. Тайна привыкла к одежде, в которой появилась на свет, и не сразу осознала, что встала с кровати одетой как в свой первый день на этом свете. Заранее зная, что обнаружит, Тайна провела ладонью по волосам от макушки к затылку. И действительно, ее волосы снова были заплетены в косу, а шишка, которую ей поставил Злой-человек-на-крыльях, исчезла. Убедившись, что снова вернулась в исходное состояние, Тайна пересекла темную комнату и щелкнула выключателем. Люстра не загорелась. Разом перегореть все лампочки не могли, а значит, или выбило пробки, или просто во всем доме отключили электричество. «Или кому-то понадобилось оставить нас без света», – подумала Тайна, осторожно открывая дверь.
В коридоре, где не было окон, царил непроницаемый мрак. Квартира погрузилась в странное оцепенение: ни тиканья часов, ни ворчания телевизора в хозяйской комнате, а ведь тетя Устинья каждый вечер засыпала в своем стареньком кресле перед телевизором и порой перебиралась в постель только ближе к утру. Однако тишина не была абсолютной. Прислушавшись, Тайна различила какой-то звук – монотонное не то жужжание, не то урчание. Звук был механический и к тому же знакомый, из тех, что постоянно слышишь, но не замечаешь. Внезапно девушка поняла, что это всего-навсего мотор холодильника. Но как он мог работать, если в квартире нет электричества?
Решив это выяснить, Тайна на ощупь двинулась сквозь затопивший коридор мрак. Касаясь рукой стены, она пересекла прихожую и открыла дверь, ведущую на кухню. Звук стал громче, и теперь никто бы не усомнился, что это урчит холодильник тети Устиньи, в котором Тайне и Вере была отведена своя полка и место в морозильной камере.
На кухне оказалось чуть светлее; в разлитую вокруг черноту впечатался серый прямоугольник окна. Тайна на всякий случай пощелкала выключателем и, убедившись, что света нет и здесь, подошла к холодильнику. Коснувшись корпуса, девушка ощутила вибрацию. Теперь, следуя логике, следовало заглянуть внутрь, хотя интуиция подсказывала – то, что она найдет в холодильнике, ей, скорее всего, не понравится. И все же Тайна взялась за ручку и распахнула дверцу. Вспыхнула лампочка, осветив кастрюльки, миски, банки с вареньем и лежащую на полке человеческую голову. На волосах и ресницах был иней, губы посинели, а кожа сделалась восковой. Лицо выглядело знакомым, но лишь спустя несколько секунд девушка поняла, что между кастрюлей с борщом и банкой маринованных огурцов втиснулась голова Маленькой Тайны.
«Кто-то отрезал голову моему подсознанию, – с удивлением подумала Тайна. – Странно…»
В этот момент мертвая девочка, тело которой находилось где-то еще, а голова лежала в холодильнике, словно кочан капусты, распахнула глаза. Иней с ресниц осыпался, как серебристая пыльца, и на Тайну посмотрели затянутые мутной пленкой глаза.
– Тебе следует поберечь голову… – произнесла Маленькая Тайна.
Слова вырывались из ее замерзших губ с шипением, как воздух из проколотой шины.
– Твою? – уточнила Тайна. – А как ее беречь? Она и так в холодильнике…
– Твою, разумеется! – просипела девочка, пяля на своего старшего двойника глаза, затянутые слизью, как у дохлой рыбы. – Злой-человек-на-крыльях не случайно запустил кирпичом тебе в затылок. Он знал, куда нужно целиться!
– И что? Ты считаешь, он мог убить меня обычным кирпичом?
– Не знаю.
– И я не знаю, – пожала плечами Тайна. – Однажды я перерезала себе горло, но это меня не убило. А в другой раз меня проткнули мечом, и тоже ничего. После такого кирпич – это как-то несерьезно.
– Да, но голову поберечь все же следует, – наставительно произнесла девочка.
– А почему
