– Вот в этом-то и проблема! – спокойно продолжал Энгус. – Не существует ни закона, ни твёрдых правил, определяющих, какие способности ребёнок наследует от матери-дриады. И уж тем более – в каком направлении они будут развиваться. Они разные почти во всех старинных сказаниях. Одни дети становятся священниками, другие – знахарями или волшебниками. Или всем вместе. Многие из них могли толковать знамения или предсказывать будущее. В некоторых сказаниях они могли сдвигать горы или обрушивать на войско противника целые озёра. Но это легенды – кто знает, как было на самом деле. – Энгус скривился, словно от зубной боли, и продолжил: – Некоторые из них, пожалуй, были… ну да – очень неприятными современниками. Вот как описал друидов Аластер. Но я полагаю, что он сказал тебе не всю правду. Такими были далеко не все, нет! Некоторые были магами, которые давали советы королям и распространяли среди людей тайное знание о природе. Они были святыми, шаманами, заботились о природе. Это означает, что нигде не прописано, будет ли друид добрым или злым. То есть на какой стороне он окажется.
Седрик остановился и внимательно слушал отца.
– Но это значит…
– …что Аластер ошибается! – взволнованно воскликнул Энгус О'Коннор. – Что ты сам решишь, какую сторону выбрать. И ведь ты мой сын, чёрт побери. Я ни на секунду не сомневаюсь, что это будет правильная сторона!
Он не мог заснуть. Часами ворочался в постели. Внизу слышались шаги отца, ходившего по своей комнате. Этой ночью им обоим нужно было многое переварить и обдумать.
Что, если его мать действительно жива и она в самом деле нимфа?!
Мысль о том, что у него есть мать, казалась непривычной, но в глубине души он ощущал томление, словно та встреча пробудила дремавшую в нём с рождения тоску. Она была ему такой знакомой, такой…
Внезапно его пронзила тревожная мысль. Если его мать не умерла при родах и жива – почему тогда она покинула их с отцом? Он столько лет завидовал своим друзьям, когда их после школы забирали мамы, а он плёлся домой один. Когда матери обнимали своих детей, а у него не было никого, кто бы заботился о нём, утешал. Кроме его отца. Почему она ушла? Почему она не могла показаться ему раньше?
Он со вздохом перевернулся на другой бок. Он друид, у него мать-дриада. Но зря все считают его опасным. Он любит своих друзей, заботится о них. Он лучше, чем они думают.
В голове всё смешалось. У него тяжелели веки, он засыпал – но тут же просыпался и вглядывался в темноту. Он не хотел спать. Ему ещё нужно столько обдумать. То, что для него изменилось. Он сам, весь мир вокруг него, всё было новым. И чертовски увлекательным.
Он вскочил и прислушался. Отцовские шаги уже стихли.
Отец действительно уже спал, когда Седрик тихонько спустился вниз. Он понял это по размеренному храпу в отцовской спальне. Он налил себе на кухне чашку какао, разогрев его на всё ещё горячей печке. Он замёрз и обрадовался, когда, возвращаясь к себе наверх, заметил, что в капитанской комнате ещё горит огонь. Там пахло горящими поленьями. Седрик любил этот запах.
«Как по-дурацки прошёл день!» – подумал он, ложась на уютный ковёр с морскими обитателями.
– Наверняка всё-таки лучше, чем если бы всё время валяться, – раздался под ним приглушённый голос. Седрик испуганно перекатился на бок и вскочил:
– Кто здесь?
– Пожалуй, пора представиться: Виллоуби Финнеган, бог моря. А ты Седрик, если я не ошибаюсь.
Седрик лихорадочно оглядывался, но, кроме него, в комнате никого не было.
– Не удивительно, что ты меня не видишь, – со вздохом проговорил голос. – Я внизу. В ковре!
Седрик растерянно взглянул на ковёр. Узор на нём опять был не таким, как в прошлый раз: рядом с дельфинами и раковинами на подводной скале перед перламутровым дворцом сидел мужчина с рыбьим хвостом и трезубцем. Он подмигнул Седрику и широко улыбнулся:
– Удивлён, да? Мужчина в ковре, когда-то капитан, рыбак, а сегодня Посейдон или что-то в этом духе. Пожалуйста, не обращай внимания на мой дурацкий наряд, не я его выбирал.
Вот оно что! Значит, в прошлый раз Седрику не померещилось: ковёр действительно живой! После всего, что он пережил за последние дни, это его почти не удивило. Он присел на корточки и внимательно всё рассмотрел. Ковёр как ковёр, вот только узоры постоянно колыхались, двигались. Мужчина провёл ладонью по своим огненно-красным волосам:
– Что ты так смотришь? У меня что – причёска растрепалась? Или чешуя поцарапалась?
– Вы разговариваете, – удивлённо пробормотал Седрик.
– Угу, это и правда здорово, – пробормотал человек с трезубцем.
– Живой ковёр – это круто!
– Это уж точно, – с гордостью подтвердил мистер Финнеган и превратил своим трезубцем морского конька в крупную белую акулу. – Неплохо, верно? Только со временем становится скучновато. Мне многое недоступно. – Он уныло понурился. – Ты должен знать, что меня даже не спросили, хочу ли я вообще всего этого. Нужен ли мне рыбий хвост, русалки и всё такое. Гораздо лучше висеть на стене. Там тебя хотя бы не топчут ногами.
