Нерис уже понял, что призошло, и готовился ко встречи с неожиданностями, но только не с такими. Он ощутил за спиной движение, будто пробежал легкий ветерок, оставляя за собой еле-уловимый знакомый аромат. Он обернулся, но не увидел ничего, кроме голых серых стен, уныло глядящих ему в спину. Лишь тревога змеей начала постепенно подползать к горлу, готовая задушить в любую минуту. Лабиринт знал, как сделать больно.
Ветерок ласково пошевелил его волосы, мягкой ладонью дотронулся до плеч.
— Иди за мной! — совсем рядом прозвенел до боли родной голос, рассекая сердце пополам, и противиться ему Нерис не мог. Он следовал за ним все дальше и дальше, пока яркие солнечные лучи не ослепили его. Он отгородился от них рукой, и сквозь разжатые пальцы увидел казавшийся темным силуэт. Нерис подходил все ближе и ближе, и с каждым шагом все сильнее пульсировала кровь. Он знал, кто повернется, и не хотел, чтобы она поворачивалась.
Ветер развевал пепельные волосы, то вздымая их, то опуская на спину, играл с оборками платья, холодил кожу. Она обернулась — и Нерис утонул в бездонных глазах цвета пасмурного весеннего неба. Он опустился на колени, рассматривая ее. Она ничуть не изменилась.
— Я скучала!
Он обнял ее, живую, теплую. Ощутил на своих губах ее губы.
— Я тоже, Милар!
Не хотелось ее отпускать, хотелось держать вот так, вдыхать нежный аромат волос. Как давно он не трогал ее нежную кожу, не слышал голоса.
— Не оставляй меня, Нерис! Я здесь одна! Я так долго ждала тебя!
Она запустила пальцы в его волосы, провела ими по щетинистой щеке.
— Мы так мало были вместе, но теперь у нас есть вечность!
Он молчал, всматриваясь в ее лицо, изучал, запоминал каждую черточку.
— Почему ты молчишь, Нерис? Ты больше не любишь меня?
Нерис слабо улыбнулся.
— Я так много не успел сказать тебе, Милар, но уже не скажу, потому что ты не она! — произнес он, вынимая из груди наваждения окровавленный кинжал.
Пот струился по вискам. С клинка на землю капала алая кровь. Вот и все!
Тригон нервно сжимал в руках тетрадь, до боли впиваясь ногтями в твердую потертую обложку. Он скоро придет и снова начнет спрашивать «Почему, почему, почему?» Вопрос, который приходил к Тригону в ночных кошмарах. Вопрос, на который у него снова не будет ответа. Ведь нельзя выиграть в игру, у которой нет правил.
— Почему ты снова подвел меня? — послышалось в дверном проеме. Прямоугольник яркого света из коридора выделил высокую мужскую фигуру в длинном плаще. — Разве сложно было подготовиться к такому элементарному заданию? — пряымоугольник начал сжиматься, и дверь захлопнулась за темноволосым мужчиной с суровыми, даже грубыми чертами лица. — Тебе нравится тащиться в хвосте? Чего ты добиваешься своим поведением? Ты просто жалкая бездарность, не способная на большее!
У Тригона получалось быть одним из, но не лучшим. Отец злился, валил все на лень и невнимательнось сына. Тригон сначала действително старался изо всех сил порадовать отца, но радость никога не проскальзывала на его лице, даже когда Тригон занял первое место среди одноклассников в конкурсе на составоение заклинаний по трансформации предметов. Тогда отец всего лишь бросил:
— Сегодня ты своего добился, а завтра? Завтра опять как всегда? Первое место нужно не только получить, его нужно уметь удержать. А ты сможешь? Ты получил его не потому, что стал лучше, а потому, что те, кто лучше тебя в этот раз дали слабину. Это-то ты понимаешь?
Тригон пытался объяснить, но от объяснений становилось лишь хуже, отец распалялся и предъявлял все новые и новые обвинения.
Когда-то Тригон хотел, чтобы им гордились, и раньше с радостью делился своими успехами, но в ответ его душу лишь выкручивали наизнанку, заставляя обнажать болезненные точки, по которым затем без колебания били наотмаш. И тогда он понял, что никому нельзя доверять. Улыбайся и говори людям то, что они хотят от тебя слышать. И никому не открывай свою душу, иначе по ней без сожаления пройдутся сапогами.
И вот сейчас те же вопросы, но теперь он был готов.
— Скажи, почему у тебя снова не вышло? Что такого сложного было для тебя в задании переместить одну единственную мышь в соседнюю комнату? Разве невыполнимо?
В ответ Тригон улыбнулся своей обезоруживающе-извиняющейся улыбкой.
— Ты во всем прав! Прости меня! Я постараюсь исправиться!
— Так-то! — сказал отец, и в его голосе послышались некоторые нотки удовлетворения. — А теперь сиди и занимайся, пока ни научишься чему-нибудь полезному!
«Чтоб тебя духи, наконец, разодрали!» — пожелал ему в след Тригон. Пальцы с силой сжали обгрызанный карандаш, с хрустом сломав его пополам.
Он остался один в холодной безликой комнате.
— Никому нельзя доверять, никому, никому, никому… — голос словно шел из ниоткуда.
— Кто ты? — спросил, оглядываясь по сторонам, Тригон.
— Я — это ты! — снова раздалось вокруг.
— Нет, я не знаю, кто ты! — Тригону хотелось укрыться от этого голоса, но тот был везде.
