– Он совсем отбился от рук, – печально вздохнула Эвелин, отпивая чай из чашки. – Мы стали часто ссориться, и это меня огорчает. Знаю, я ему не мать, и потому никак не могла найти нужных рычагов давления. Что бы я ни делала, ни говорила, он все равно продолжал… ну… совершать вылазки к людям.
Регина молча слушала, решив лишний раз не напоминать, что невольно поучаствовала в такой вылазке. Еще свеж был аромат навоза и сена, доставшихся ей в наказание.
– Я пригрозила ему, что все расскажу отцу. Ты с ним уже имела счастье лично встретиться, – напомнила Эвелин как будто нарочно, отчего Регина насупилась. – Я хотела, чтобы это раз и навсегда прекратилось, а Кайден бросил заниматься ерундой и не нарушал данных клану клятв. Понимаешь, он весьма талантливый и способный колдун, было бы обидно вот так променять свои силы, дарованные Великим Духом, на мир людей. Быть там никем. Я долго успокаивала себя, что это пройдет, что это юношеские гормоны бунтуют. Но Кайден не перестал, не послушался. Мало ему было первого наказания, так он решил окончательно разбить отцу сердце…
– Что именно он натворил?
– Это все Брендан. С ним давно все неладно, но Кайден сам виноват, что оказался втянут в его интриги, никто ведь его за язык не тянул…
Регине вспомнился парень с кудрявой шевелюрой, о чем-то шептавшийся с Кайденом у камина.
– Великая Мать, это такой позор для нашей семьи… – Эвелин перестала жевать и вытерла пот с побледневшего лба. – В общем, мой брат помог ему сбежать. Совершил страшное преступление против своего клана, против нашего отца. И… этого я ему простить не смогла.
Регина напряглась.
– И что ты сделала?
– Я… Я сдала его Альтамиру.
Регина обомлела. Брат доверил ей тайну, а она воткнула нож в его спину?
– Скажи мне честно: в прошлый раз тоже ты направила друидов к пабу, где был твой брат?
Эвелин кивнула, и губы ее виновато задрожали.
Так вот, благодаря кому они попались в тот злополучный вечер у ирландского паба! Эвелин, судя по всему, знала, где искать брата, и натравила на него ищеек-друидов. Какими бы ни были благородными мотивы Эвелин, Регина искренне не могла взять в толк, как возможно обречь собственного брата на страдания? Встретив ее осуждающий взгляд, ведьма сникла еще больше и стыдливо закрыла ладонями лицо. Кайден ей этого никогда не забудет.
– Естественно, он уже понял, что это моих рук дело, – сетовала она. – Он ни за что меня не простит. В тот момент я страшно злилась и верила, что так было нужно! Наверное, я кажусь тебе жестокой, но я хотела поступить правильно.
Вот оно, правильно. В ковене понятие правильности шло вразрез со многими моральными устоями, которыми Регина руководствовалась всю сознательную жизнь. Смогла бы она заложить родного брата или сестру ради заветов ковена? Или близкую подругу? Или мать? На все вопросы Регина мысленно кричала «нет» и отчаянно надеялась, что Кайдена не заставили излишне страдать в назидание другим клятвопреступникам, и он сумеет найти в себе силы простить увлекшуюся правилами сестру. Но, вспомнив розовый шрам, который он так старался спрятать, Регина почувствовала, как надорвалось от тревоги сердце.
– Ты знаешь, как его наказали? – спросила Регина, нервно сглатывая ком в горле.
Когда в глазах Эвелин заблестели слезы, она поняла, что ничего хорошего ждать не стоит.
– Его пленили в пещере, – дрожащим голосом призналась Эвелин. – Он отбывает наказание уже неделю, в полном одиночестве. Мне отец строго-настрого запретил его навещать и пригрозил, что если моя нога переступит порог пещеры, то он накажет брата еще жестче, поэтому я даже не смею к нему сунуться… Великая Мать, что я натворила!
Плечи Эвелин задрожали, и она тихо заплакала. Регина была так взбешена, что даже не чувствовала потребности утешить ведьму. Совершенное ею предательство в ее глазах нечем было оправдать, а значит, она была недостойна снисхождения.
– Где его держат?
– Это в восточной части леса, нужно идти до упора, пока не наткнешься на скалистое ущелье. Регина, если ты навестишь его, я буду тебе благодарна! По поводу других Альтамир ничего не говорил, да никто и не знает, кроме меня, где его прячут. – Эвелин вытерла мокрый нос ребром ладони и с мольбой смотрела на Регину. – Мне необходимо узнать, как он там держится, иначе чувство вины сожрет меня изнутри…
Одна часть Регины хотела проявить к ней сочувствие, но другая, затянутая пеленой темной субстанции, желала Эвелин утонуть в котле собственной вины.
Молча она встала из-за стола и удалилась, ни разу не обернувшись.
Регина не бывала прежде в этой части леса. Долгое время она двигалась на восток, но никаких скалистых ущелий не наблюдалось. Она остановилась посреди чащи и лихорадочно осмотрелась: кое-где белели залежалые кучки снега, тонкие стволы осин подрагивали на ветру и стучали голыми ветками, нагоняя страху. Под ногами хрустел иней и шуршала подгнившая листва. Лес простирался далеко и отовсюду казался одинаковым. Без опорных ориентиров легко можно затеряться.
«Куда же мне идти?»
