Прочитаем «Онегина» вместе полностью

Духовный мир Татьяны - «преданья... старины», «сны», «сказки вздор живой» - поэтический народный мир открылся теперь Онегину. Вся его жизнь проходит перед ним, он вспоминает ее, снова передумывает, снова казнит себя:

То видит он: на талом снеге, Как будто спящий на ночлеге, Недвижим юноша лежит, И слышит голос: что ж? убит. То видит он врагов забвенных, Клеветников, и трусов злых, И рой изменниц молодых, И круг товарищей презренных, То сельский дом - и у окна Сидит она... и все она!..

(Курсив Пушкина.)

Как же можно говорить, что Онегин полюбил свет­скую даму? В мечтах своих он видит не гостиную, не бе- локолонный зал, а сельский дом - и е е в сельском доме! Он отрекся от своего прошлого и осудил все в этом про­шлом, ему ненавистны все воспоминания - кроме того, что связано с н е й... В княгине он увидел и полюбил ту самую «бедную Таню», которую не умел любить рань­ше. Его обновленной душе открылась любовь, он научил­ся думать, теперь он может постичь и поэзию. Если раньше «не мог он ямба от хорея, как мы ни бились, отличить», то теперь

Стихов российских механизма Едва в то время не постиг Мой бестолковый ученик. Как походил он на поэта, Когда в углу сидел один...

Онегин стал другим, а Татьяна осталась прежней. Но она не верит в перемену, происшедшую в нем...

Дни мчались; в воздухе нагретом Уж разрешалася зима... ...На синих, иссеченных льдах Играет солнце; грязно тает На улицах разрытый снег.

Каждый ленинградец знает, когда в нашем городе бывает такое: это март, именно только март: синие, ис­сеченные льды, солнце, съежившиеся почерневшие су­гробы... Мы помним: дуэль Онегина и Ленского состоя­лась зимой 1821 года. Весной того же года Онегин уехал странствовать, провел в путешествиях три года и к осе­ни 1824 года возвратился в Петербург. Встретил Татья­ну, полюбил ее, послал письмо, - не получив ответа, за­перся в «молчаливом кабинете», провел один зиму и вот теперь, в марте 1825 года, Онегин в последний раз уви­дит Татьяну, простится с ней и уйдет - куда? Мы еще за­думаемся об этом. А пока мы вместе с Онегиным «несем­ся вдоль Невы в санях», любуемся северной поздней вес­ной, невскими льдами, снегом...

Куда по нем свой быстрый бег

Стремит Онегин? Вы заране Уж угадали; точно так: Примчался к ней, к своей Татьяне, Мой неисправленный чудак.

(Разрядка моя. - И. Д.)

Мы уже видели: Пушкин очень редко переносит действие из одной строфы в другую. Так было, когда

Татьяна в смятении бежала в сад от приехавшего Онегина или - кто знает? к нему навстречу; так было, когда Ленс­кий упал на чистый снег, чтобы не подняться больше... И вот теперь опять - половина фразы «Куда по нем свой быс­трый бег» - завершает тридцать девятую строфу, вторая половина - «Стремит Онегин?» - начинает сороковую. Опять - резкий, решающий перелом в судьбе героя; опять - стра­дания, мучительное волненье... И здесь - впервые за все время - Пушкин не только признает любовь Онегина, но и преклоняется, отступает перед этой любовью. До сих пор он, Пушкин, автор, любил Татьяну больше всех. Он один имел право говорить о ней нежно: «голубушка», «пальчик», «ножка милая»; называть ее своей: «моей Татьяне все рав­но», «письмо красавицы моей», «я так люблю Татьяну ми­лую мою»... Теперь, когда Онегин полюбил по-настояще- му, Пушкин впервые признает его право назвать Татьяну своей: «примчался к ней, к своей Татьяне...»

Поэт, друг своих героев, всей душой желает им сча­стья. Но счастье невозможно.

Некоторые литературоведы видят трагедию восьмой главы в том, что теперь изменилась Татьяна, свет сло­мил ее, на этот раз она губит счастье свое и Онегина. Ведь Татьяна не своей волей вышла замуж, ее убедила мать, она «отдана», а не сама отдала свою судьбу - зна­чит, она имеет моральное право прервать отношения с нелюбимым человеком, но на это у нее уже нет реши­мости, нет сил, она боится света, заражена его моралью.

Я уже говорила: Пушкин не только ничего не навя­зывает читателю, но почти не сообщает мотивов, по которым действуют герои, - потому и возникают споры, разные точки зрения, каждая из которых по-своему опи­рается на пушкинский текст.

Я вижу у Пушкина прямые указания на то, что Та­тьяна не изменилась, осталась прежней:

Кто прежней Тани, бедной Тани Теперь в княгине б не узнал! ...Ей внятно все. Простая дева, С мечтами, сердцем прежних дней, Теперь опять воскресла в ней.