Прочитаем «Онегина» вместе полностью

Родня, конечно, может быть любого возраста. Но друзья обычно бывают хоть приблизительно сверстни­ками - так опять рушится оперная версия о старом муже. Но вот здесь, при первой же встрече в свете, мы видим то новое, что появилось в Татьяне: она стала сдержанной,

Ей-ей! не то чтоб содрогнулась

Иль стала вдруг бледна, красна...

У ней и бровь не шевельнулась;

Не сжала даже губ она.

Законы света жестоки. Если не подчиняться им, они сомнут человека. Татьяна выполнила эти законы только в одном: заперла свою душу так крепко, что до нее не добраться теперь - даже Онегину.

А Онегин, который так ловко умел скрывать напуск­ные страсти, вовсе не умеет таить настоящую, когда она пришла к нему впервые... Ему уже нет дела до того, что творится на бале, он весь в сомненьях:

Ужель та самая Татьяна...

...Та девочка... иль это сон?..

Много раз повторялось - и в разговорах о романе, и в серьезных книгах о нем, - что Онегина привлекли те­перь в Татьяне именно ее холодная сдержанность, ее по­ложение в свете; что он бы опять не заметил ее, встретив в деревенском саду. Я не верю этому.

С Онегиным происходит что-то новое: таким мы его еще ни разу не видели.

Он оставляет раут тесный,

Домой задумчив едет он;

Мечтой то грустной, то прелестной

Его встревожен поздний сон.

(Разрядка моя. - Н. Д.)

Показные страсти его молодости не тревожили душу, не заставляли задумываться и мечтать. Теперь не то. Те­перь он, как и всякий влюбленный, занят «ею» непре­рывно - и так за душу берет это местоимение вместо име­ни: «Боже! к ней!..», которым Пушкин заставляет свое­го герой проговориться, открыть свою страсть.

Что с ним? В каком он странном сне! Что шевельнулось в глубине Души холодной и ленивой? Досада? суетность? Иль вновь Забота юности - любовь?

Почему нам так хочется, чтобы Онегин полюбил Та­тьяну, чтобы из трех предположений, высказанных Пуш­киным, верным оказалось последнее? Ведь любовь к за­мужней женщине не принесет Евгению счастья. Но опять- таки - что есть счастье? Покой? Тогда, конечно, не сле­дует Онегину влюбляться в Татьяну. Но если счастье - вовсе не в покое, а, наоборот, в полноте жизни со всеми ее тревогами, - тогда... тогда становится понятно, поче­му каждый читатель, молодой и старый, счастливый и несчастливый, желает Онегину мучений любви, а не ме­лочных переживаний досады или суетности. Мучения не замедлили явиться.

Онегин вновь часы считает, Вновь не дождется дню конца. Но десять бьет; он выезжает, Он полетел, он у крыльца, Он с трепетом к княгине входит...

Трепетное состояние Онегина передано всего не­сколькими словами: «он выезжает - он полетел - он у крыльца...» но мы видим: жизнь Евгения превратилась в сплошное ожидание встречи, он напряжен, он летит вперед, навстречу страданиям и радостям настоящей люб­ви, не рассуждая и не оглядываясь...

На вечере у Татьяны собирается «цвет столицы». Пушкин старается быть объективным: в гостиной кня­гини «легкий вздор сверкал без глупого жеманства», тут можно было даже услышать «разумный толк без по­шлых тем», а к мужу Татьяны Пушкин явно относится с симпатией:

С Онегиным он вспоминает Проказы, шутки прежних лет. Они смеются...

Да, Татьяна вышла замуж без любви. Но ведь не могла она - такая, какой мы ее знаем, - связать свою жизнь с че­ловеком низким, мелким. Вот гости, собирающиеся в гос­тиной Татьяны, - другое дело. Раз уж княгиня и князь живут в свете, они вынуждены принимать «необходимых глупцов». Как бы они ни отбирали лучших людей, как бы ни старались сохранить в своем доме «разумный толк», - пошлость про­никает к ним то в виде «на все сердитого господина», то в другом обличье:

Тут был Проласов, заслуживший

Известность низостью души...

И этих двух строк было бы достаточно для исчер­пывающей характеристики мира, где живет Татьяна, где предстоит жить и любить Онегину. Одна фамилия чего стоит: Проласов! Да еще «заслуживший известность ни­зостью души» - и, несмотря на это, а может быть, благо­даря этому, всеми принимаемый почтенный гость! Ка­ков же свет, если уважаемые в нем люди - Проласовы!

Но мой Онегин вечер целый

Татьяной занят был одной...

Пушкин нисколько не приукрашивает своего героя. Он признает, что Евгений думал о равнодушной кня­гине, а не о «девочке несмелой». И все-таки Татьяна привлекла его не пышным положением, а той душев­ной силой, которую Онегин увидел и почувствовал в ней. Пушкин знает психологию человеческую, и муж­скую в особенности:

Запретный плод вам подавай:

А без того вам рай не рай, -

горько шутит он. Но в размышлениях Онегина о Татьяне (на этот раз они сливаются с авторскими размышления­ми) видно и глубокое понимание того, что произошло:

Как изменилася Татьяна!

Как твердо в роль свою вошла!

Не просто изменилась, но «вошла в роль» - значит, Онегин понимает, что на самом деле Татьяна осталась прежней, что в душе ее, под маской равнодушной княгини, «законодательницы зал», живет та же «девчонка не­жная», грустившая о нем «во мраке ночи», цельная, чистая, любящая, страдающая.

Любви все возрасты покорны...