Потому, вероятно, в те дни мне и пришла в голову очередная идея. Бесспорно, обрамление роликов научными беседами и интервью выглядело неплохо, но теперь, имея в своём распоряжении столько разнообразных материалов, можно подняться на более интересный уровень: сделать некое связное повествование, нечто вроде сериала о девочке, спасающейся от катастрофы. Вот она бежит из погружающегося в воду города, вот едет на автобусе вместе с такими же перепуганными детьми, вот пробирается через горы, надеясь попасть в некое безопасное место, вот... ну не знаю, что там будет ещё... Своего рода реалити-шоу — словно всё происходит прямо сейчас. И нашпиговать данный сюжет сообщениями новостных агентств, репортажами из тонущих городов, комментариями экспертов, паническими заявлениями политиков. То есть нарисовать сотрясающийся глобальный пейзаж, где, как живая мелодия, будет звучать судьба отдельного человека.
— Здорово! — воскликнула Кира.
— Молодец! — снисходительно прокомментировала моё предложение Ирма.
Эксперты-сетевики из «Аноды» идею тоже одобрили. Лёлик, посидев за компьютером пару недель, соответствующим образом переформатировал ролики.
Некоторые сомнения у нас вызвало только то, что придётся вернуться назад и запускать материалы в повтор. Иначе ничего не получится. Но как отреагирует на это аудитория? И действительно, после первых серий нашего видеокомикса возник лёгкий ступор. Комментаторы под постами недоумевали: почему мы показываем, пускай существенно обновив, те же самые кадры? Но потом идея дошла до самых глухих и количество просмотров опять начало быстро расти.
В тот миг, когда на счётчике образовались почти сплошные девятки, мы собрались у экрана и, затаив дыхание, наблюдали, как преодолевается главный рубеж. Вот счётчик показал три последние цифры 991... вот — 992, вот — 994...
И вдруг сразу же — лягушачьим прыжком — 1000...
У нас был миллион!
Даже несколько больше.
— Ура-а-а!.. — наш крик, вероятно, разнёсся аж по соседним улицам.
Кира зааплодировала. Вадим хлопнул заранее припасённым шампанским. А Ирма, забыв о начальственной отстранённости, поцеловала его, меня и, завершая обряд, звонко чмокнула Лёлика.
Был конец августа, в воздухе настаивалась жара, солнце сияло так, будто тоже радовалось нашему празднику.
И только я один, вероятно, заметил, как Лёлик, отвернувшись, украдкой, вытащил из кармана розовый, с оборочками платочек и тщательно вытер щёку от поцелуя.
А потом бросил платочек в мусорное ведро.
С Лёликом происходило что-то не то. Он и раньше не отличался особой энергией, а теперь вдруг совсем потускнел, стал каким-то вялым, сонным, поникшим, с гипнотически замедленными движениями, словно погружённый в невидимый, но вязкий кисель. Отвечал на вопросы не сразу — после паузы вскидывал голову:
— А?., чего?..
И оглядывался вокруг так, словно не понимал, где находится.
Выпадал из общего взбудораженного настроения.
Кира за него волновалась.
Сказала:
— Он был таким, когда наконец расстался с готами.
Честно говоря, готом я Лёлика не представлял. Готы — это ведь чёрная кожа, шокирующие татуировки, страшновато подмалёванные глаза, пирсинг, брякающие цепочки, шнурованные сапоги. Всем своим видом демонстрируют агрессивность.
А какая могла быть агрессивность у Лёлика? С первого взгляда понятно, что это ухоженный домашний ребёнок: чисто вымытый, аккуратно причёсанный, наивные голубые глаза... Такие же чистенькие футболка и шорты. Разве что прядь волос, мягких, льняных, как у романтического пастушка, выкрашена в сиреневый цвет. Кира по секрету мне объяснила, что ещё в прошлом году Лёлик вписался в очень специфическое сообщество: никаких эротических отношений, исключительно возвышенная, духовная дружба. Мне как-то довелось на них посмотреть. Однажды впорхнула в студию компания человек десять — двенадцать, мальчики, девочки, тоже аккуратные, чистенькие, ухоженные, тоже — шорты, футболки с картинками, беленькие подростковые тапочки, кукольные лица, почти не отличимые друг от друга. Они сгрудились возле компьютера Лёлика, о чём-то защебетали, минут через тридцать упорхнули, словно стая ангельских птиц. Удивительно: парню двадцать четыре года, взрослый, не урод, не больной, и чтобы не интересоваться девушками?! Хотя выглядел Лёлик гораздо моложе, если не знать, то больше шестнадцати — семнадцати не дашь. Кира говорила, что тут особая и, кстати, очень дорогая диета, всякие ограничения, витамины, биологически активные вещества...
Мне лично это без разницы. Лишь бы Лёлик делал качественные ролики. Лишь бы выходил из-под его пальцев квалифицированный выразительный видеоряд, на который аудитория мгновенно клюёт. Об остальном пусть беспокоится Кира, как это и положено старшей сестре.
Однако беспокоиться было о чём.
