В общем, я кое-как это объехал. И абсолютно правильно, поскольку на другой вечер всё у нас повторилось. А затем — и на следующий вечер. И ещё, и ещё, и ещё…
Это как бы вошло в рабочее расписание. Мы исполняли эротическую акробатику просто по умолчанию. Я не напоминал Ирме о её дурацких словах, а она, в свою очередь, больше не делала вид, что ладно, так уж и быть, идёт мне навстречу.
Более того, мы начали разговаривать на отвлечённые темы. Настроение после горячечной близости очень к этому рас- полагало. Вот тогда Ирма и рассказала, как угодила в ужасную ситуацию, как она отчаивалась, как металась, как проводила ночи и ночи без сна, как после этого вновь отчаивалась. И тогда же призналась, что появилась у нас отнюдь не случайно: целенаправленно обшаривала интернет, разыскивая какую-нибудь группу — перспективную, но не слишком раскрученную. А когда натолкнулась на нас: вот оно! — её словно что-то торкнуло.
Тихий голос… Осенняя чернота за окнами… Ощущение одиночества, хотя мы и были вдвоём… Тусклый фонарь выхватывает сосновые лапы, подрагивающие от дождя…
И тогда же я обратил внимание, что фиолетовый блеск в глазах Ирмы, по- чудившийся при знакомстве, вовсе не иллюзия, не обман, он действительно существует. Разгорается в минуты волнения, когда сквозь офисную ухоженность проступает истинная суть. Мнилось, что глаза у Ирмы, словно у кошки, светятся в темноте: тлело в них временами какое-то скрытое ведьмовство. И если бы я был подвержен мистическим настроениям, непременно решил бы, что Ирма — демон, суккуб, явившийся по мою душу из потустороннего мрака.
Кстати, иногда мне именно так и казалось.
Вероятно, поэтому я, не знаю, как получилось, но в один из таких вечеров- откровений, в свою очередь, признался, что ролики, на которых раскручивается наш канал, приходят из будущего.
— Понимаешь? Это то, что нас ждёт.
Любопытно, как Ирма на моё признание отреагировала: посерьёзнела, замолчала, видимо, обдумывая идею. А потом сказала: «Нет, для рекламы не подойдёт. Слишком нарочито, лежит на поверхности, скорее оттолкнёт людей, вызовет иронию и на- смешки».
Я не пытался переубеждать, сам понимал, как это нелепо звучит.
Тем не менее работа продвигалась успешно. К концу октября сценарий был написан процентов на девяносто. Настоящую трудность вызвал только финал: он эмоционально не фокусировался, не хватало той самой фишки, на которой обычно держатся блоги. Какие только варианты мы не рассматривали: что Зарина погибнет, что её кто-то в последний момент спасёт, что погибнет весь мир, что, напротив, он чудом сумеет удержаться на краю пропасти. Всё это было не то, не то…
С финалом мы бились целых пять дней. В конце концов кое-как согласились, что Зарина и, возможно, ещё двое выживших входят после скитаний в чистенький городок, где на них, измождённых, оборванных, смотрят с нескрываемым изумлением. В городке течёт обычная жизнь: торгуют магазины, крутится весёлая карусель, ни о каком наводнении никто слыхом не слыхивал. Намёк на то, что все пертурбации происходили как бы в другом измерении.
Открытый финал.
Мне такой финал, скажу честно, не слишком нравился, но Ирма собрала исчерканные каракулями страницы, скомкала их и выбросила в мусорное ведро.
Хлопнула по столу ладонью:
— Всё! Собираемся, заказываем такси.
Ну, всё так всё.
Пускай — всё.
Ни одной мысли у меня в голове уже не осталось.
Неделя прошла в томительном ожидании. К вечеру воскресенья я окончательно убедился, что сценарий наш, видимо, никуда не годится: полный провал, что, естественно, ничего другого от нас, дилетантов, ожидать было нельзя. Однако в понедельник вдруг выяснилось, что Аврелий нашу работу в целом одобрил, сказав, что как черновик это сойдёт, его надо лишь немного подрихтовать,встроить в сюжет пару-тройку чисто кинематографических примочек.
Данное известие принесла Кира. И одновременно поинтересовалась:
— А ты знаешь, что договор по сценарию она оформила исключительно на себя. — Ирму она не хотела даже по имени называть. — Теперь ей принадлежат все авторские права, она передала их кинокомпании.
— Ну и что ?
— Ты знаешь об этом?
— Ну, предположим, знаю, — ответил я. Хотя, конечно, ни о чём подобном не подозревал.
Кира моргнула:
— Ладно. Моё дело — предупредить.
Она смотрела прямо в глаза. Как будто хотела выразить что-то ещё. И я в очередной раз подумал, что если бы Киру немного по-другому одеть, наложить чуть-чуть другой макияж, если бы она двигалась и изъяснялась хоть немного иначе, то и выглядела бы гораздо привлекательнее. А так — никакой ауры, муляж человека, говорящий юридический манекен. Объяснить бы ей это, так ведь оскорбится и не поймёт. Да и не захочет она меняться.
А насчёт Ирмы — бог с ней.
