Мгновение я смотрела, как красиво танцуют огоньки свечей в лучах пентаграммы – в опасной близости от разбросанных тут же на полу свитков, чистых листов бумаги и книг. Потом в голове вспыхнуло: «Пора валить!» – и я отшатнулась обратно в коридор.
Не тут-то было – и меня, и старательно хватающегося за все, что можно (стены, шкафы, стол), Стивена словно на невидимой веревке втащило в комнату, и стена за нами закрылась.
– Далеко собрались? – буднично поинтересовался Вильгельм, старательно огибая пентаграмму и подходя ко мне. Смотреть на принца сейчас было страшно, его глаза натурально метали молнии.
Ну а меня трясло от ярости.
– С-с-сни-ми это, – с трудом прошипела я, кожей чувствуя волшебный поводок, обмотавший, кажется, все мое тело. Пусть и невидимый.
Вильгельм поднял брови и действительно снял – но воротник-артефакт. Отшвырнул в камин (завоняло паленой шерстью) и снова уставился мне в глаза. Ласково поинтересовался:
– Что же ты хотела сделать, милая Виктория?
Тогда я красочно представляла, как он превращается в кота, я хватаю его за хвост и трясу, трясу, трясу! Возможно, даже пыль выбиваю о пол или о стены. Думаете, жестоко? Но на вас же никогда не надевали волшебный поводок. Посмотрела бы я, как вы бы тогда запели.
Вот что я тогда хотела. Но сказать не могла. Гад он потому что.
Что думал Вильгельм, не знаю, но вряд ли что-то хорошее – в его глазах горела та же ярость, которую чувствовала и я. Прямо как пат в шахматах, когда противники ни туда и ни сюда, – и продолжалось бы это, наверное, долго, если бы не Стивен.
– Кхм. А мне самому страже сдаться, или вы, ваше высочество, ее вызовете?
Вильгельм резко обернулся:
– Что?
Стивен аккуратно положил на письменный стол Витькину машинку:
– Вот.
Вильгельм удивленно поднял брови:
– Даже не нападешь на меня, наемник? А как же защита твоей госпожи?
Стивен хмыкнул.
– Я что, дурак? Вике вы и так ничего не сделаете, и я не идиот нападать на мага. К тому же вы наверняка стражу с собой привели.
Принц улыбнулся.
– Точно.
И щелкнул пальцами. Дальше все завертелось и закружилось – нас с Вильгельмом затянуло в портал (вонял он почему-то дымом), а в комнату ворвались стражники. Что было после, я уже не видела – меня бросило на кровать, мою же, только уже заправленную. То есть на кровать в той комнате-люкс, которую мне так гостеприимно отвели в этом замке. Интересно, сейчас в тюрьму потащат? К крысам? Я-то крыс не боюсь, но история Стивена про них как-то не впечатляет…
А со Стивеном что будет?
– Больше ты отсюда ни ногой, – заявил Вильгельм, зачем-то постукивая по ближайшей стене пальцами. Наверное, потайные ходы прятал. – С тобой будет компаньонка. Не пытайся, уговорить ее нарушить мой приказ ты не сможешь.
Он замолчал и посмотрел на меня. Поводка я больше не чувствовала, но все равно сидела на кровати неподвижно. И тоже смотрела на принца – в упор, очень внимательно. Толку превращать его в кота сейчас не было – наверняка тут же расколдуется. И еще больше озвереет. А если рот открыть… Я не сдержусь. Я знала: точно не сдержусь, наговорю… много чего, потом буду стыдиться. Нет уж, этот гад ни слова от меня не дождется.
Поняв это, Вильгельм кивнул и погладил стену.
– Я понимаю, как тебе, должно быть… ужасно сидеть взаперти, поэтому я оставлю здесь иллюзию, которая будет отражать место, где тебе больше всего хочется сейчас бы… – Он осекся.
Комната превратилась в мою спальню дома… в Москве. Компьютер, любимый плед, мягкие игрушки, ковер… Я прикусила губу. Конечно, это только иллюзия, но, господи, как же я хочу домой!
– Ты… – тихо начал Вильгельм. – Мечтаешь о доме? Но, Виктория, – он огляделся, – я могу сделать тебя очень, очень богатой, я могу подарить тебе жизнь куда лучше той, что ты вела в своем мире. Если бы ты только мне позволила…
– Уйди, – перебила я.
Принц покачал головой:
– Вика, обещаю, я не оставлю тебя в этих покоях. У меня есть свой замок, как только я приготовлю его для нас, ты сможешь…
– Пошел вон!!!
Вильгельм отшатнулся к двери, схватился за ручку, резко выдохнул и бросил:
– Дура.
Я сдержалась и не ответила – тем более он наконец-то ушел. А потом улеглась на кровать и принялась успокаиваться. То есть плакать. Слава богу, комната вернулась в нормальный, местный вид, а то было просто невыносимо…
Когда дверь открылась и в комнату кто-то зашел – молча, зато скрипя сапогами, – я вздрогнула и вскинулась. Женщина в форме стражника окатила меня презрением (прямо как Вильгельм) и молча встала у стены так, чтобы и оставаться в тени, и видеть окно с дверью, а заодно и меня.
– Зд-драсьте, – выдохнула я. – А… Я думала, женщины тут… в Валенсии, в смысле, не служат в… э-э-э…
Стражница поджала губы, но промолчала.
Я вытерла щеки и шмыгнула носом.
– А как вас зовут? Я Вика. То есть Виктория.
Стражница стеклянным взглядом уставилась куда-то в район потолка.
– Да ладно вам, я не буду просить вас меня выпустить. Вильгельм меня предупредил.
Ничего. Она даже взгляд от невидимой точки на потолке не отвела. Я посмотрела туда – вдруг что интересное? Нет, ничего.
– Ладно…
