– Значит, продажа рецептов, мой аукцион… и даже моя фабрика, – проговорила я медленно, сквозь стиснутые зубы. Голос дрожал – от злости, от горечи, от предательства, которое расползалось ядом по венам. – Все это было ради выкупа?
Я спросила, хотя ответ уже давно лежал на поверхности.
Это какую же сумму он задолжал, что ему не хватило ни личных накоплений, ни полумиллиона золотых, вырученных за меня на аукционе?! Если он пошел на крайность – посягнул на фабрику?
Все эти дни я пыталась понять, что с ним случилось. Что пошло не так. Наш брак был без страсти, без иллюзий, но и без открытой вражды. Мы не были близки, но существовали в балансе. Я разрабатывала зелья – он управлял фабрикой. Все шло стабильно.
И вдруг – он все ломает.
Словно сам поджег дом, в котором жил.
А теперь все встало на свои места. Ричард не сошел с ума от любви к какой-то женщине. Не потерял хватку дельца. Он просто делал то, что умел лучше всего – торговался за свою жизнь.
– Мерзавец очень хочет жить, – вторил моим мыслям Тейр. – И неважно, как и кого он подставит или уничтожит ради этого.
Но следующие слова буквально выбили воздух из моей груди.
– Он собирается выставить фабрику на аукцион, – сказала Оливия. – Это он сам мне сказал.
Я замерла. А потом почувствовала, как гнев взрывается внутри, будто перегретый состав в алхимическом реторте. Моя фабрика – дело моих предков, мой долг, моя клятва. Для него – просто золотая монета.
– Он ее не получит, – сказала я. Голос вышел ровным, звенящим. – «Монфор Альба» моя.
Кассиан откинулся на спинку кресла, губы тронула тень одобрительной улыбки.
– Оливия нашла доказательства сделок с Ксавиром. Тейр знает, где искать склады с контрафактом. Мы можем ударить первыми.
Я нахмурилась, сопоставляя факты.
– Учитывая, что кто-то в королевской канцелярии поставил подпись под фальшивыми бумагами, – тихо сказала я, – рассчитывать на помощь магического надзора глупо.
– Мы и не собирались, – отозвался Кассиан. – Сперва надо придать всему огласку. Только потом можно передавать дела в магический надзор. Иначе они просто засекретят информацию. Король не выносит даже намеков на то, что что-то ускользает из-под его контроля.
Он поднялся, подошел к окну, встал рядом со мной.
– А значит, я не смогу очистить имя отца, – добавил он. – А ты – свою репутацию. О том, что у Ксавира есть люди в верхушке, мы узнали только сегодня, – продолжил он, – и это меняет ситуацию. Если информация подтвердится… если хоть один чиновник короны действительно на его поводке, и он еще и ищет артефакт ментального подчинения…
Я сама закончила за него:
– Это будет расценено как подготовка нового переворота.
Он кивнул.
– С учетом прошлого – достаточно одного слуха, одного совпадения. И все, кто окажется рядом, полетят следом. Ты ведь знаешь, как действуют в таких случаях. Не ищут виноватых. Зачищают все поле.
Он поймал мой взгляд и добавил тихо:
– Мы должны сыграть на опережение. Не просто разоблачить его – а вытащить все наружу. Сделать так, чтобы все, что знаем мы, стало достоянием общественности. Чтобы невозможно было замять. И тогда будет шанс…
Он не договорил, но слова повисли в воздухе.
Спасти меня.
Если я не докажу миру, что не стою рядом с Ричардом – что не была его сообщницей, не знала, не одобряла, не поддерживала, – меня ждет та же участь, что и его.
Меня не спасет ни титул Кассиана, ни имя Монфор, ни даже истина.
Потому что в таких делах правда не имеет значения.
Имеет значение только видимость.
А пока во мне видят жену Ричарда Вальмора, пусть и бывшую, меня раздавит та же самая катушка правосудия, что однажды стерла с лица земли несколько родов иллюзионистов и менталистов за попытку переворота.
Они не будут разбираться. Не будут слушать. И если я не докажу свою невиновность сама – меня сотрут.
А значит, я обязана стать той, кто разоблачит Ричарда Вальмора.
Я с силой выдохнула, сжала кулаки – и, наконец, смогла взять себя в руки. Подошла к столу и, не спрашивая разрешения, села во главе – на то самое место, где раньше сидел Кассиан.
– Что дальше? – спросила я, сцепив пальцы. – У вас уже есть какой-то план?
– Аукцион через три дня, – ответила Оливия. – Торговая Палата берет повышенный процент за срочность, но Ричарду нужно продать фабрику быстро, пока ты не опомнилась. Приглашения уже разосланы – узкому кругу лиц. Это наш шанс не только вернуть «Монфор Альба», но и разоблачить его публично. На глазах у аристократии.
– Надо собрать больше гостей, – вмешался Кассиан. – Чем больше глаз, тем сложнее замять скандал.
Я нахмурилась, уже представляя, как владельцы «Вельтариса», «Солариса» и прочие конкуренты потирают руки в предвкушении – заполучить «Монфор Альба» было бы для них победой года. Мысль вспышкой пронеслась в голове. Зацепилась за название фабрики.
Я замерла, ощущая, как формируется идея. Уловка. Возможность.
– Я же могу отозвать наше имя, – произнесла я, и голос мой задрожал от внезапной надежды. – Сделать так, чтобы фабрика перестала быть «Монфор». Просто здание с цехами, без связи с моей семьей.
