– В те годы на фабрике произошел инцидент, – произнесла я. – Один из резервуаров с зельем взорвался из-за некачественной партии ингредиентов, которые мы были вынуждены закупить из-за засухи. А на востоке королевства вспыхнула эпидемия, и зелья требовались срочно. Из-за спешки сырье не прошло должной проверки. В результате этой оплошности пострадали сотрудники, были уничтожены склады с редкими травами и дорогостоящее оборудование. Дедушка потратил почти все наше состояние, чтобы покрыть ущерб и оплатить лечение рабочим. И все налаживалось, но здоровье деда сильно ухудшилось. Поняв, что жить ему осталось недолго, и, боясь, что я останусь одна, он решил устроить мое будущее. Опасался, что меня затопчут конкуренты, использующие чужое горе ради выгоды. И тут предложение Ричарда. Он казался ему безопасным выбором – при деньгах, амбициозный выпускник факультета магического управления, способный защитить меня и фабрику.
Я замолчала, проглатывая комок в горле.
– Я отказалась, уверенная, что справлюсь сама. Я росла фактически на фабрике. Вместо того чтобы играть на пианино, варила зелья; вместо уроков танцев – проверяла качество ингредиентов и следила за процессами производства. Дед не растил из меня классическую наследницу, у которой за плечами только учеба и светские забавы. Он учил меня работать, принимать решения, заботиться о нашем наследии, и я гордилась этим. К тому же у меня был ты. – Я выдохнула. – Я всерьез собиралась нарушить все границы приличия и сама попросить тебя жениться на мне. Но увидела тебя с другой девушкой…
Я приподнялась на локтях, чтобы посмотреть Кассиану в глаза. Мне было важно, чтобы он понял.
– И это отрезвило меня. Я вдруг осознала, как наивно себя вела. Будто была глупой девчонкой, мечтающей о любви, когда на кону стояло куда большее. Будущее моего рода. Я – последняя из Монфоров. И я согласилась на брак с Ричардом, чтобы дед ушел со спокойным сердцем. Чтобы знал, что его внучка в безопасности. Что фабрика – выстоит. А имя Монфор не исчезнет.
Мужчина молчал. Его ладонь легла на мою щеку – теплая, уверенная, с той тихой заботой, что не требует слов. Будто хотел не просто утешить, а стереть всю боль, что оставили за собой годы.
– Прости меня, Кассиан, – прошептала я. – Если бы я тогда просто поговорила с тобой… все бы прояснилось. А так…
– Так сложились обстоятельства, – сказал он мягко. – Прошлого не изменить. Но настоящее в наших руках. И на этот раз мы сделаем все правильно.
Он приподнялся на локте, приблизился – и коснулся моих губ. Осторожно, бережно, словно пробовал на вкус воспоминание. Я затаила дыхание. Сердце стукнуло где-то в горле, и весь мир в одно мгновение исчез, сжался до одной-единственной точки: его прикосновения, теплого, дрожащего, будто и он боялся быть отвергнутым.
Я не сопротивлялась, наоборот, потянулась навстречу, разрешая ему то, чего сама отчаянно хотела. Его рука обвила мою талию, притянула к себе, и поцелуй стал глубже, смелее. Горячее. Как будто все сдерживаемые чувства: злость, обида, тоска и нежность – прорвали плотину. Его дыхание стало неровным. Мужчина накрыл меня своим телом, а я прижалась к нему, почти дрожа от осознания того, как сильно скучала. Как долго ждала этого. Что готова была раствориться в этом сладком безумии…
Но в эту секунду тишину разорвал глухой звонок в дверь.
Кассиан замер, тяжело дыша. Его лоб коснулся моего, словно он пытался удержать момент еще на долю секунды.
– Не вовремя, – выдохнул он с мрачной усмешкой. Затем сделал глубокий вдох, возвращая себе контроль, и, чуть улыбнувшись, добавил: – Идем. Познакомлю тебя со своими друзьями. Будем думать, как действовать дальше.
Я глубоко вдохнула, возвращая себе ясность мыслей, и кивнула. Сейчас было не время поддаваться чувствам – требовалось спасать мою фабрику.
Он вел меня за руку по коридору особняка, его пальцы были теплыми и твердыми, сжимая мою ладонь с легкой, но настойчивой уверенностью. Я старалась не обращать внимания на то, как его большой палец ненароком касался моего запястья, но каждый такой момент посылал искры по коже.
Кассиан вел себя… слишком собственнически, и, черт возьми, в глубине души мне это нравилось. Чувство, что его привязанность ко мне спустя годы разлуки все еще жива, грело, как угли под пеплом.
Мужчина толкнул тяжелую дубовую дверь, и мы вошли в его кабинет. Я замерла на пороге, будто налетела на невидимую стену.
Внутри нас уже ждали двое: Тейр и…
Любовница Ричарда.
Та самая хохочущая кукла, которую я застала в кабинете деда в объятиях мужа в разгар рабочего дня. Тогда она выглядела молодой, вульгарной и растерянной. Сейчас – совсем другое дело.
Это была уже не обиженная девчонка, которую любовник выставил из кабинета при появлении законной жены. Нет.
Теперь передо мной сидела взрослая, уверенная в себе женщина. Поза расслабленная, но не дерзкая – скорее уравновешенная.
