Тишина накрыла комнату.
Кассиан, Тейр и Оливия уставились на меня, будто я только что озвучила древнее заклятье разрушения. На губах Кассиана появилась медленная, одобрительная улыбка.
– То что нужно, – сказал он, глаза вспыхнули. – Ты, как последний представитель рода, можешь это сделать. Имя Монфор – это и есть ценность. Душа фабрики. Никто не выложит за пустую оболочку и половины заявленной суммы.
Оливия кивнула, ее локоны качнулись.
– Здание без имени ничего не стоит, – подтвердила Оливия, ее локоны мягко качнулись, а голос зазвенел сталью. – Мы сможем выкупить его за бесценок. Главное – сохранить все это в секрете до самого аукциона.
Я распрямилась. Но радость мгновенно сменилась ледяным осознанием. Даже «за бесценок» – не по моим средствам. Я опустошила все счета, чтобы перезапустить производство, нанять мастеров, закупить ингредиенты для новой линейки с закрепителем.
– Как же бесит, – прошипела я, чувствуя, как от злости сводит горло. – Он наживается на мне, как на удачном вложении! В то время как я…
– Кстати, о вложениях, – отозвался Кассиан, подходя к столу. Он опустился на корточки, потянулся под стол и достал оттуда резной ларец из черного дерева, инкрустированный серебром. Замок на крышке мягко светился голубоватым магическим сиянием.
Поставив его на стол, Кассиан кивнул мне – мол, открой сама.
Я дотронулась до крышки. Замок щелкнул – мягко, послушно – и распался. Крышка приоткрылась, и у меня перехватило дыхание.
Внутри на бархатной подложке покоились эфирные кристаллы.
Полупрозрачные, безупречно чистые, они мерцали, как рассыпанные звезды. Каждый размером с голубиное яйцо. Каждый – целое состояние. Один такой стоил как поместье с виноградником. А в ларце их было не меньше двух десятков.
– Это то, что я думаю? – спросила я, мой голос дрогнул.
– Ага, – ответила Оливия, ее улыбка была ядовито-сладкой. – Твои полмиллиона золотых. Забрала их в последнюю встречу с Ричардом.
– Мои? – переспросила я, чувствуя, как мир качнулся.
– Ну не Ричарда же, – фыркнула Оливия, ее кружевные рукава шелестели, когда она скрестила руки. – Он поступил с тобой как полнейший мерзавец. Считай это компенсацией.
Я медленно перевела взгляд на Кассиана. Он стоял спокойно, но взгляд – прямой, уверенный.
Он заплатил эти полмиллиона за меня на аукционе. Это были его деньги.
– Я заплатил честную цену за свою жену. – Мужчина чуть склонил голову, и в его голосе не было ни укора, ни напускной важности – только спокойная констатация. – Сделка состоялась. Пересмотру не подлежит.
Я открыла рот… но слова застряли.
Полмиллиона в эфирных кристаллах, прямо передо мной. Состояние, о котором я еще утром не смела и думать. А теперь оно было моим.
Угрызений совести не было. Ни капли.
Ричард ведь не колебался, когда продавал меня, как товар, на аукционе. Не дрогнул, когда подписывал подложные бумаги, отбирая фабрику. Не пожалел – ни меня, ни имя Монфор. Так с чего бы мне его жалеть?
Я представила, как он в ярости рвет на себе волосы, узнав, что его обокрала собственная подружка. На губах сама собой появилась злая, удовлетворенная усмешка.
Вот теперь действительно: каждому свое.
– У меня есть идея, как вывести Ричарда на чистую воду, – сказал Кассиан, его глаза сузились, а голос стал заговорщическим. – Но для этого потребуются твои таланты, Амалия.
Я сразу поняла, что он говорит о моих навыках зельевара. Встретила его взгляд, и мы переглянулись, как сообщники, готовые к битве.
Когда за окном стемнело, Кассиан встал, чтобы проводить супружескую пару. Оливия отстала от мужчин на несколько шагов, остановилась у двери и обернулась ко мне. Ее зеленые глаза были серьезными.
– Я сомневаюсь, что Кас тебе расскажет, – тихо начала она голосом, почти сорвавшимся на шепот, – но ты должна это знать. Мы могли уничтожить Ричарда. Тогда, после ареста менталиста, – продолжила она, – у нас было все: связи, имена, детали. Мы могли передать их в магический надзор. Но Кассиан запретил. Сказал: пока ты официально жена Ричарда, любое разоблачение – это прямой удар по тебе.
Я застыла. Пальцы мертвой хваткой вцепились в подол платья.
Связь с менталистами… Даже если бы я ничего не знала. Даже если бы наш брак был всего лишь формальностью.
Плаха. Без разбирательств.
– Он не мог этого допустить, – сказала Оливия. – Не потому, что ты часть его плана. А потому, что ты – причина, по которой он все это начал.
Улыбка женщины была мягкой. Без сочувствия. Без жалости.
– Спасибо, что рассказала, – произнесла я почти одними губами.
Она кивнула, прежде чем выйти.
Продажа на аукционе, унижение, предательство – все это было ничтожной ценой по сравнению с тем, что могло случиться.
Я еще жива. Жива – только потому, щиты Кассиана оберегали меня даже тогда, когда я считала его врагом. Он не стал мстить, не стал использовать. Он защитил меня – несмотря на прошлое, несмотря на академию, несмотря на ту ложь, что разлучила нас.
Он дал мне самое ценное.
Право доказать свою невиновность.
Право жить.
