– Чтоб я сдох, если после такого он не запоет соловьем!
– Вот она, – воскликнул Люсьен, сверкая глазами, – настоящая алхимия! А не ваши коммерческие настойки!
Я улыбнулась. У нас было зелье. И у нас был шанс.
Ночи я проводила в объятиях мужа. Мы торопились вдохнуть друг друга, впитать, запомнить до последней линии, будто завтра могло не настать. Кассиан держался спокойно и ровно, но за день до аукциона, зайдя в его кабинет, я увидела на столе бумаги.
Фальшивые документы с нашими именами.
– Что это? – спросила я тихо, касаясь кончиками пальцев пергамента.
– План Б, – ответил он негромко. – Если все пойдет не так, мы исчезнем. Начнем заново, далеко отсюда.
Он поднял на меня взгляд – ровный, почти бесстрастный, но по напряжению в уголках глаз я поняла, что он уже сотню раз проиграл такое развитие событий в голове.
– Очень надеюсь, что до этого не дойдет, – прошептала я, переплетая свои пальцы с его.
Я действительно верила, что нам не придется убегать. Но сам факт того, что он был готов бросить все: титулы, влияние, всю прежнюю жизнь, – только бы вытащить меня из этого пожара чужих амбиций, рвал мое сердце на части.
Наконец наступил тот самый день.
В полдень зал «Гранд-Этериума» сиял ослепительным светом хрустальных люстр, отражавшимся в полированных мраморных полах. Сегодня здесь почти не было дам – лишь суровые лица аристократов и купцов, собравшихся на обычные торги, а не на позорное зрелище продажи известной аристократки.
Я стояла за тяжелой бархатной шторой, сжимая в руках документ – тот самый, что отныне лишал фабрику имени Монфор. Мои пальцы дрожали, но сердце билось ровно, готовое к битве.
Кассиан появился бесшумно, как тень. Положил руку мне на поясницу.
– Все готово, – сказал он, и его голос, твердый и уверенный, придал мне сил. – Оливия и Тейр на местах.
Я кивнула, прогоняя страх. В этот момент раздался голос аукциониста:
– Уважаемые гости, прошу занять свои места. Через пять минут мы начнем.
И как раз тогда подошел распорядитель – тот самый, что в прошлый раз проявил сочувствие.
– Передайте это аукционисту до начала торгов. – Я протянула ему бумаги. – Вы помогли мне однажды, сейчас моя очередь вернуть любезность.
Распорядитель взглянул на документы, и его брови чуть приподнялись. Характеристика главного лота изменилась. Теперь это просто объект недвижимости.
Если бы такие сведения вскрылись после торгов, это могло бы навлечь серьезные неприятности на Торговую Палату: обвинения в халатности, недействительности сделки, претензии от покупателя фабрики, возможно, судебный процесс.
У меня не было желания портить репутацию Палаты, однако аукцион должен был состояться.
Коротко кивнув, распорядитель направился к аукционисту.
– Удачи, – тихо произнес Кассиан, поднося мою руку к губам. В его взгляде не было ни тени сомнений – только сила, уверенность и то, что нельзя передать словами. Это спокойствие перетекало в меня, заполняло изнутри, укладываясь холодными пластинами доспехов на сердце.
Я расправила плечи. Глубокий вдох. Шаг вперед – и я в зале.
Шквал взглядов обрушился на меня, как стая встревоженных птиц. Шепот прокатился по рядам, удивленный, недоверчивый. Я шла в алом платье – цвете крови, вызова, победы. Оно пылало, как знамя, видимое из любого угла. Брошь Монфоров сверкала, перстень Эр Рейн холодил палец, но я держала спину прямой, подбородок – высоким. В прошлый раз я пряталась в тенях, потерянная и уязвимая. Сегодня я шла открыто и уверенно, наслаждаясь изумлением и недоумением на лицах потенциальных покупателей.
Они обменивались быстрыми взглядами, перешептывались, прикрываясь ладонями. Никто не понимал, зачем я здесь. Что это – демонстрация, отчаяние или безумие?
Я чувствовала их взгляды, как ледяные иглы, но шагала вперед и села – намеренно демонстративно – рядом с Ричардом.
Бывший муж выбрал место в последнем ряду неслучайно. Отсюда открывался идеальный обзор – все участники как на ладони, видна каждая поднятая табличка, каждый вздох и взгляд. И главное – ближе всего к выходу, если вдруг придется уходить быстро и незаметно.
Но на этот раз за его спиной, словно стена, выстроились газетчики – с фотоартефактами наготове и ненасытной жадностью до скандалов.
Бывший муж заметно напрягся, когда я подошла. Плечи чуть дернулись, пальцы на подлокотнике кресла побелели, но через мгновение он уже натянул знакомую ухмылку.
– Давно не виделись, – бросил он, скользнув по мне взглядом.
– Удивлена, что ты не внес мое имя в стоп-лист, – спокойно отозвалась я, устраиваясь рядом.
– Зачем? – его голос сочился издевкой, но глаза выдавали напряжение. – Я надеялся, что ты будешь участвовать в торгах, опустошишь карманы Рейна, пытаясь вернуть свое драгоценное наследие.
Я не ответила сразу. Только внимательно посмотрела на него.
Ричард знал: я скорее похороню фабрику собственными руками, чем позволю конкурентам наложить на нее лапы. Он рассчитывал снова нажиться на моем отчаянии. Был уверен, что я заплачу втридорога. Что выжму из Кассиана все до последней золотой монеты.
Но сегодня я была на шаг впереди.
