Ему была понятна не любовь американца к выходцам из Китая. Он со своими соотечественниками не понаслышке знал, что такое китайские иммигранты, которые съезжались в Соединенные Штаты, особенно в западную часть страны. Из-за чего не только эти самые западные штаты вроде Невады, Калифорнии, Юты или Орегоны были на тот момент озадачены массовым нашествием китайцев. Из-за этого нашествия бурлил даже Конгресс, которого всерьез беспокоила, эта обвальная миграция, ставившая серьезные проблемы перед американским обществом. Не только конгрессменов, но и простых граждан беспокоило то, что население Китая возросло на тот момент до трех сот миллионов человек, в то время как население самих Свободных Соединенных Штатов, составляло лишь тридцать миллионов человек.
Этот трудолюбивый народ, повсеместно отличался огромной работоспособностью, довольствуясь при этом и скудным питанием и не высокой зарплатой, что становилось для простых американцев серьезной проблемой. Именно из-за этих проблем, а также страха за то, что ураганное переселение в американские города, даст им возможность со временем получать голоса в Конгрессе, заставило американских конгрессменов пойти на не популярные меры. И они вопреки американской конституции, особым законом ввели искусственные ограничения на иммигрантов из Китая – им перестали повсеместно давать гражданство. Что впрочем, особенно не повлияло на желание сынов Небесной империи, умерить свои желания и, что законно вызывало раздражение не только у простых американцев. На бытовом уровне к ним относились как к индейцам или неграм, стараясь выдавить правдами и не правдами в своеобразные гетто.
Все эти тревоги американцев по понятным причинам, не касались поселенцев Русской Америки.
Поднявшись на палубу, Орлов обошел всю шхуну вдоль борта, внимательно всматриваясь в огромные волны, несущиеся с каким – то зловещим ревом к черному берегу. Он в очередной раз в полной мере, почувствовал всю свою беспомощность перед сложившимися обстоятельствами, которые по разным причинам, были выше его желаний и упорства. Орлов понимал, что усилившаяся волна, позволит хоть на какое – то время перевести дух и полноценно отдохнуть. Но, таже самая крепкая волна, усилившая боковую качку, могла заставить надолго отложить их от выхода на открытую воду, а значит заставить находиться в непосредственной близости от лагеря обозленного неприятеля.
Словно ржавчина металл, сознание Орлова разъедала мысль о том, что уходит драгоценное время, а он так и не смог до сих пор отправить помощь навстречу обоза. Все складывалось так, что ему возглавившему не большой отряд смельчаков, тоже требовалась помощь. Болела душа и за людей, оставленных в форте "Око империи", которые верили, что подмога уже скоро придет, что правитель Русской Америки незамедлительно поможет и провиантом, и пополнит их форт людьми. Поручик прекрасно понимал и делал все, что только можно было предпринять, но обстоятельства снова и снова были выше его возможностей. И если у стен форта, вновь появлялся очередной капитан Конели, с сотней озверевших от водки индейцев, то защитники форта были бы обречены.
Всем его надеждам на встречу, с кем – то из людей Самойлова на лесопилке, тоже не суждено было сбыться – все говорило о том, что работные люди в спешке покинули ее. Бросив и паровое оборудование, и заготовленное сырье, и сложенный штабелями готовый материал. Был брошен даже тонкомер, уже затесанный под пику с одной стороны и всегда считавшийся неприкосновенным запасом. Тот самый тонкомер, который колонисты использовали для частокола, который надежной стеной, ограждал поселенцев от любых неприятностей. Орлов никак не мог понять, почему люди Самойлова покинули лесопилку, в спешке, бросая даже личные вещи.
В цепи всех этих событий, каким – то зловещим образом, всплывали слова утонувшего Лиса, который хотел придать огню – его поручика Орлова с инженером, в печи опустевшего кирпичного завода.
– Куда смотрит правитель Максутов? – стиснув зубы, пробормотал Орлов. Глядя на костры неприятеля, горевшие на берегу. – Почему молчит Нева? Что за приказ пытался передать с нарочным Максутов, уже умершему есаулу Черемисову? Может прав был погибший под стенами форта, английский офицер Конели, и вокруг этих земель идет какая – то не понятная возня? Да нет! Этого просто не может быть! Не могут на берегах Невы предать усилия и старания наших великих предшественников Чирикова, Гвоздева и Беринга, которые наряду с другими в подвигах закрепляли эти земли за империей. Нет…, Петербург никогда не отдаст эти земли, и они всегда будут считаться "царевой "гордостью. Эх, Петербург, Петербург, как же ты далек от этих берегов. Как уже давно я не гулял по твоим улицам, любуясь красотами нашего русского зодчества и изобразительного искусства…
– С кем это ты, Константин Петрович, разговариваешь? – проговорил Неплюев. Появившийся из-за палубных надстроек. – Сам с собой что ли?
– Что – то случилось? – насторожившись, уточнил поручик.
– Да нет, – отозвался тот, пожав плечами.
