– Мистер Рид… минуточку. – Манерная медлительность мистера Уолкера не смягчила зловещей тональности голоса.
Как и все остальные сотрудники отдела, Голландец направился на свое рабочее место после ежедневного собрания, но задержался, чтобы блеснуть своими стиснутыми зубами Эллису. Этот жест, по-видимому, должен был означать: «Держись, парень!» Но выглядел так, словно подразумевал: «Ну, ты и попал, дружище!»
Хотя, возможно, только потому, что Эллис сам так думал.
Когда мистер Уолкер пропустил его, опрашивая по кругу сотрудников, Эллис поначалу испытал облегчение – у него ведь до сих пор не было в планах ни одного крупного проекта. Ни одного подходящего для публикации, во всяком случае. Но потом он заметил ухмылку мистера Тейта и понял: шеф его игнорировал не случайно.
– Следуйте за мной, – велел ему мистер Уолкер, и Эллис послушно прошел за ним сквозь привычный гам новостного отдела в тишину переговорной комнаты. Пространство в ней было ограничено простым прямоугольным столом в окружении потертых кресел. Единственным украшением голых стен были работающие часы. Не считая бумаги и чернил, они были величайшей необходимостью в деловом мире.
Пока мистер Уолкер притворял дверь, Эллис посмотрел на время. Половина второго. Несмотря на ночную поездку в Филадельфию и обратно, он не настолько устал, чтобы позабыть о своей встрече с Альфредом Миллстоуном в два часа дня. Чтобы на нее успеть, Эллису нужно было уже скоро уходить. Перспектива не слишком хорошая, судя по скрещенным рукам мистера Уолкера и его выступающей челюсти. Добавить к его костюму кобуру и серебряную звезду, и он мог бы запросто сойти за шерифа-южанина, исчерпавшего весь лимит своей дипломатии.
– Что-нибудь не так? – нарушил молчание Эллис.
– Я хотел вас спросить то же самое. Потому что я ума не приложу – хоть убейте – где ваша голова пребывает в последнее время.
Эллис усомнился, что шеф сказал правду. Судя по всему, мистер Уолкер очень четко представлял себе, в какой полости его тела находилась именно эта его часть. Но поскольку никакая шутка на этот счет делу бы не помогла, Эллис продолжил внимать шефу.
– Поначалу у меня зародились сомнения в том, что вас стоило брать в газету. Но потом вы вошли в колею, включились в работу. Даже написали несколько приличных статей. – Мистер Уолкер сделал паузу, и Эллис осознал, что одинаково и хочет, и боится услышать его вывод. – Но если вы думаете, что пара авторских подписей дала вам право расслабиться и ничего не делать – особенно при
Быстрое повышение Эллиса всегда было предметом пересудов. И редакционный бухгалтер был далеко не единственным человеком, кто обращал на это внимание.
– Уверяю вас, сэр, я вовсе так не думаю. На самом деле, – поспешил напомнить шефу Эллис, – я еще вчера вызвался написать статью о пивном законопроекте.
После всего, что произошло, Эллису с трудом верилось, что с тех пор миновал только день.
– Ах да. Таинственная статья.
Эллиса озадачила такая характеристика.
– Вы же знаете, что значит таинственный. Это когда разум говорит, что что-то должно быть, но по какой-то причине этого нет.
– Но, сэр. Если вы помните, я закончил эту статью даже раньше означенного срока.
Эллис и в самом деле закончил ее до неожиданного визита матери.
– Допустим. Только кому вы ее сдали?
Эллису всегда претило сваливать вину на другого, но он помнил ясно как день. Прежде чем отправиться в банк, он собрал все свои вещи и на выходе передал страницы…
Черт! Он никому ничего не передал. Проклятые страницы все еще лежали в его папке.
– Господи! – Эллис импульсивно провел рукой по глазам.
– Что ж. Если только вы не пытаетесь выставить виновным Всевышнего, будем считать, что мы выяснили этот вопрос.
– Эта статья лежит в моем столе. – Эллис указал глазами на дверь: – Я сию секунду…
– Не стоит утруждаться, – перебил его мистер Уолкер. – Я попросил написать об этом законопроекте Хагена. Вас невозможно было найти. И подобное случается все чаще и чаще.
Статья не была срочной. И то, что шеф перепоручил ее другому, да еще рвущемуся в бой новичку с миллионом идей, было плохим знаком. Откровенным намеком на то, что он в Эллисе разочаровался.
Парень поспешил признать свою оплошность, но так, чтобы не выставить себя прогульщиком, уклоняющимся от своих обязанностей:
– Я действительно очень сожалею, мистер Уолкер. Поверьте, я ценю свою работу. Просто, как я уже упомянул ранее, у меня были личные дела, требовавшие моего участия.
– У нас у всех есть личные дела, мистер Рид. Но если бы из-за своих личных дел все сотрудники заявлялись на работу когда им заблагорассудится, газета бы не выходила. Мы ведь в новостном бизнесе. Полагаю, вам не нужно объяснять, насколько важно правильное восприятие.
Нет, этого, конечно, было не нужно. Именно неверное восприятие ввергло Эллиса в эту путаную историю с Лили, Джеральдиной и Альфредом.
Эта мысль заставила его вскинуть глаза на часы. Шеф продолжал бубнить свою лекцию, как вдруг комната резко погрузилась в тишину.
Взгляд мистера Уолкера сделался холодным и суровым.
