– У вас опять какое-то дело?
Эллис еще мог отложить встречу. Только вот согласится ли на это Альфред Миллстоун? А разговор с ним с глазу на глаз мог раскрыть достаточно фактов, чтобы помочь тем детишкам.
– Да, интервью, за рекой, – рискнул Эллис.
Мистер Уолкер задумался. И Эллис испугался, как бы он не потребовал подробностей. Но шеф только бросил на него нечитаемый взгляд и открыл дверь:
– Тогда не смею вас держать.
В другой ситуации эти простые напутственные слова не выходили бы у Эллиса из головы. Он постоянно прокручивал бы их, пытаясь понять: это конец? Послание, что возвращаться на работу не стоит? Но по пути к «Сенчури Эллайэнс» Эллис был вынужден думать о другом – как бы благополучно доехать до цели. Потому что все жители острова Манхэттен, соблазненные приятной весенней погодой, сели за руль и покатились кто куда.
Припарковавшись, наконец, у банка, Эллис побежал к входной двери. Со шляпы вниз стекла капелька пота.
– Здесь не бегают! – прорычал внутри охранник, и Эллис перешел на прогулочный шаг.
Поднявшись на второй этаж, он подошел к секретарше, сидевшей за столом в исполнительной канцелярии. Ее, наверное, седеющие волосы прикрывал парик, напоминавший формой шлем. А белую блузку украшал пышный бант под самый подбородок. На ближайшей к ее столу двери виднелась табличка из матового стекла: «Альфред Миллстоун».
Эллис представился секретарше и тут же вспомнил, где ее видел. Внизу, в кассовом окошке, она отказала ему в общении с мистером Миллстоуном. А теперь она сделала вид, будто внимательно изучает в своих бифокальных очках журнал записи назначенных встреч и посещений. Она так долго пялилась в него, что Эллис приготовился снова оказаться отвергнутым – из одного только принципа.
Но секретарша вдруг встала:
– Сюда, пожалуйста.
Эллис с благодарностью последовал за ней в соседний кабинет. А там, в темно-сером костюме, сидел Альфред Миллстоун за столом из красного дерева, заставленном пресс-папье, папками, подставками для карандашей и прочими письменными принадлежностями. Альфред набивал табаком гладкую деревянную трубку – и уже не в первый раз за день, судя по витавшему в кабинете запаху с примесью чернильных ноток и характерного душка «старых денег» Восточного побережья.
– Мистер Миллстоун, – протянул руку Эллис.
На этот раз банкир ответил ему рукопожатием, правда, не вставая из-за стола:
– Я уже начал беспокоиться, увижу ли вас сегодня.
– Прошу прощения, мистер Миллстоун, – Эллис так часто извинялся в последние дни, что можно было подумать, будто он хотел установить рекорд, – просто перед самым уходом меня вызвал редактор для решения насущных вопросов.
– Что, начальство порой доставляет проблемы? – Намек на легкомыслие банкир сопроводил кивком, адресованным секретарше. Та ответила ему легкой улыбкой и закрыла за собой дверь. – Присаживайтесь, – указал Миллстоун на гостевое кресло, стоявшее перед его столом. Эллис присел. – По правде сказать, я тоже должен извиниться перед вами.
Эллис промолчал, доставая из кармана куртки свой блокнот и карандаш. Такого он никак не ожидал:
– Почему?
– Люди все еще переживают тяжелые времена, вам это известно. Когда вы – банкир и в вашу дверь вдруг стучит незнакомец, это может насторожить.
– Понимаю, – заверил его улыбкой Эллис, и глаза Альфреда потеплели за стеклами очков. Затем он зажег свою трубку и затянулся.
– Итак, – загасил спичку банкир, – о чем мне вам сегодня рассказать?
«О тех детях, которых вы купили в Пенсильвании?»
– Для начала мне хотелось бы услышать несколько слов о вашей работе в этом банке, на посту президента. – Эллис решил действовать постепенно.
– Звучит вполне невинно. – Миллстоун тщательно подбирал слова, явно все взвешивая и просчитывая. Но как только Эллис раскрыл свой блокнот, он погрузился в пространное описание своих повседневных дел, за которым последовал перечень важнейших обязанностей. Банкир производил впечатление доброго, порядочного человека (каким его увидел и таксист), хоть и одержимым своей профессией. Настолько, что он не делал пауз даже для своей трубки, все больше и больше погружаясь в рассуждения о важности банков для общества и подчеркивая необходимость усилий, направленных на то, чтобы помогать честным, трудолюбивым гражданам преуспеть в жизни.
Эллису приходилось строчить, чтобы не отстать. Когда он перевернул очередную страницу блокнота, Миллстоун внезапно остановился и замотал головой:
– Ей-богу, я вас заболтал!
Но замолкать ему было еще рано.
– Что вы! Все, что вы говорите, очень интересно. Обычно из человека вашего уровня приходится чуть ли не клещами выуживать пару фраз для цитирования в статье. Если только не выборы на носу.
Альфред улыбнулся. И вспомнил про свою трубку; сладковатый, лесной аромат наполнил комнату, и Эллис опустил глаза на свой блокнот.
– А теперь давайте поговорим вот о чем… – проговорил он, сделав вид, что сверяется с заготовленными вопросами. Как будто подробности жизни Альфреда Миллстоуна не въелись в его память. – Я слышал, вы родом с Западного побережья. Это так?
– Да, верно.
– Калифорния?
