Геката знала, что продавец игрушек начал пытаться перехватить контроль над чужими роботами с самого начала, она это почувствовала. Помочь не могла, лишь наблюдала боковым зрением за меняющимися кодами. Но и операторы не сплоховали: как только враг запускал первые щупальца вредоносных программ, они тут же проводили перезагрузку и обновляли код. Да, при этом некоторые роботы становились беззащитны на минуту-другую, так это ничего, остальные прикрывали их. Иногда неудачно, и оружие все-таки уничтожалось, но чаще всего машины удавалось отстоять. Продавец игрушек справился с двумя Мастерами, использовав эффект неожиданности, тут у него такой трюк не прокатит!
Геката верила в это до последнего… Но «последним» тут стал момент, когда часть их собственных машин обернулась и уверенно атаковала недавних товарищей. Первая победа продавца игрушек стала настолько неожиданной, что обошлась его противникам не только потерей оружия, но и жизнью одного из операторов – волна выстрелов разорвала его на части до того, как он успел осознать, что происходит.
Тут Геката не удержалась, вывела на прямую связь Лендара Ридли.
– Какого хрена происходит? – спросила она. Сдерживать ярость становилось все сложнее. – Вас же предупредили, что он будет менять коды!
– Он пытался, – напряженно отозвался Лендар. – Это мы остановили… Но он теперь не меняет коды, он вскрывает наши!
Хотелось обвинить его… в чем-то. В чем угодно: непрофессионализме, трусости, слабости… Но Геката понимала, что это нечестно. Она успела просканировать коды, она убедилась, что Лендар ни в чем не виноват. Продавец игрушек снова превзошел их.
Они ожидали, что он способен лишь на одно: отбирать машины, заменяя чужие коды своими. Но они по-прежнему слишком мало о нем знали… Этот стервец приноровился попросту вскрывать все те коды, которыми они пользовались, и за счет более тонкого мастерства забирать их себе.
Он не просто щелкал стандартные коды, которые операторы применяли годами – это было бы еще не так страшно, можно списать на утечку данных через шпионов, которых обязательно найдут. Но продавец игрушек пошел дальше: он так же легко взламывал коды, которые студенты и Мастера Контроля создавали сами. Их учили, что такие коды – преимущество на поле боя, и обычно это было правдой. Но продавец игрушек каждый из таких кодов вскрывал за считаные минуты, не было способа от него защититься… не было спасения.
Они до этого момента считали, что он человек, однако человек на такое точно не способен. Так кто же тогда, машина? Тоже вряд ли: слишком умный подход, слишком нестандартное мышление. Геката не хотела им восхищаться, однако даже она была вынуждена признать: он превзошел любого противника, с которым они сталкивались раньше.
Операторы не сдались, даже когда начали проигрывать. Они не упустили контроль над всеми машинами, они сопротивлялись из последних сил. Некоторые, чувствуя, что теряют управляющую позицию, даже уничтожали собственных роботов, и это было лучше, чем сдать их врагу. Но продавец игрушек уже набрал слишком много оружия, тут он побеждал.
Он попытался использовать тот же трюк с Воплощениями, однако у них как раз сопротивляться получилось. Не потому, что они использовали другие коды, а потому, что сохраняли контроль над этими кодами, даже если продавец игрушек разбирался, что к чему. Их он так просто придавить не мог… пока не мог.
– Похоже, очень скоро все будет зависеть только от нас! – бросила Дана. Она улыбалась так, будто у нее все под контролем, нечего на самом деле бояться. На ее свиту этот трюк наверняка действовал, однако Геката видела, что она держится из последних сил. Дана устала, ей страшно, и она старается верить в то, что они обязательно победят, но уже не верит по-настоящему, скорее, надеется на это. Разница в бою огромна…
Геката же вообще не тратила времени на размышления, чем закончится битва. Она просто делала то, что нужно, и убеждала себя, что этого будет достаточно, обязательно. Она даже не ошиблась, если бы продавец игрушек действовал по одной и той же схеме, у них бы все получилось!
Но он подготовился ко многому… Наверняка за все то время, что они опрометчиво оставляли его без внимания. Когда большая часть их боевых машин была уничтожена, а контроль над оставшимися перешел к нему, он атаковал Воплощения напрямую. Он не направлял на них роботов, он просто запустил в пространство сигнал, который воспринимался как резкий, оглушительный звук – но слышимый только ими. Он ударил по нервам, отозвался болью внутри, и от этой боли нельзя было защититься, нельзя даже уменьшить ее, не то что заглушить. Геката вскрикнула, невольно зажала уши руками, но это, конечно же, не помогло.
Боль врывалась в ее голову с компьютерными кодами, и единственным способом остановить ее было заблокировать подачу сигнала, а значит, упустить контроль. Геката бы выжила, спаслась, но продавец игрушек наверняка перехватил бы управление ее роботами… И это стало бы лишь отсрочкой приговора для всех.
