Дана поняла то же самое, она тоже кричала, прижав руки к голове, но контроль не отпускала. Это давалось ей тяжело: Геката видела кроль, струящуюся из ее носа, из уголков рта и даже глаз. Да и сама она наверняка выглядела не лучше! Черный Город усилил их, но не сделал неуязвимыми.
Сейчас они оказались в какой-то чудовищно безысходной западне. Они еще удерживали контроль над роботами, но не могли толком действовать. Операторы беспомощно застыли перед машинами, которые больше им не принадлежали, и они знали, что вмиг превратились в мишени для расстрела. Рядом полыхали древние деревья, шумел дождь, мир застыл, растерзанный, пораженный развернувшейся жестокостью…
В этот момент и пришел продавец игрушек. Неспешно пришел, по-стариковски, толкая перед собой тележку с игрушками, такую неуместную здесь. Совсем такой, как говорила Даника. Лишенный личных компьютерных кодов… Но наверняка обладающий ими, потому что иначе он не смог бы управлять своими машинами. Он просто был защищен так идеально, что коды нельзя было отследить.
Когда он вышел на поляну, его роботы, уже изрядно потрепанные, попытались накрыть одним ударом Гекату и Дану, но получили отпор… пока получили. Это обошлось Гекате болезненной судорогой, пролетевшей сквозь все тело, а Дана и вовсе опустилась на одного колено. Она смотрела на продавца игрушек залитыми кровью, полными ненависти глазами, но подняться уже не могла.
Он же остался предельно спокоен, его неудача с очередной атакой не разочаровала.
– Значит, пока у нас ничья, – только и сказал он. – Подождем. Я могу ждать. А вы?
Геката не ответила ему, да это и не требовалось… Что тут сказать? Продавец игрушек не торговался с ними, он ничего не требовал. Он знал, что может позволить себе ожидание, а они – нет.
Потому что они еще не погибли – но уже проиграли.
Марк оставался в стороне, как и было велено, скрывался под защитой могучих деревьев, но не слишком далеко от поля боя, так, чтобы все видеть, чтобы знать… Его бездействие замечали, на него косились с осуждением, но упрекать его никто не попытался, не до того было. Самому же Марку было все равно, что о нем думают другие. Он знал: либо они справятся без него, либо ему придется придумывать что-то новое, потому что участие его как простого оператора мало на что повлияет.
Он искренне надеялся на первый вариант. Их много, с ними два Воплощения, они справятся, должны… Ведь продавец игрушек явно не готовился к тому, как все завертелось!
Но оказалось, что готовился. Может, он и не планировал нападать именно сегодня. Однако он не отступил, когда возникла потребность атаковать, потому что он месяцами изучал своих врагов – все то время, пока они игнорировали его, а потом пытались найти как стандартную мелкую угрозу. Доигрались, значит… Но кого в этом винить? Мир, даже разрушенный Перезагрузками, казался изученным и понятным. Они почему-то решили, что он, порождая монстров, уже не сумеет удивить.
А он сумел. И теперь не так важно, как появился продавец игрушек, откуда он пришел. Важно, что он обладает способностью сносить любые преграды, вскрывать любые коды, и, раз он эту способность показал, отступать он явно не намерен.
Марк все еще мог уйти. Он видел, что продавец игрушек победил по сути, но не добил всех. Некоторые операторы мешают ему, стараясь вернуть контроль над своими роботами. Воплощения еще сопротивляются, еще не повержены. Если Марк воспользуется всем этим как отвлекающим фактором, если заберет скоростной транспорт и уедет прямо сейчас, он спасется! Продавца игрушек эта битва тоже потрепала, он вряд ли сумеет организовать преследование. Марк доберется до другого Объекта, более защищенного, и его даже не накажут, когда поймут, насколько он ценен. Возможно, Геката сейчас велела бы ему именно это – если бы еще могла говорить, если бы не захлебывалась кровью, выдерживая чудовищное давление неведомой силы.
Умом Марк признавал, что это самое правильное решение, от которого он попросту отвернулся. Когда-то он решился умереть… Это было не так уж давно, но кажется, что прошла целая жизнь. Тогда он спасся лишь чудом, но он ведь принял смерть! Значит, с тех пор каждый прожитый им день был бонусом, и умирать уже не горько – но и не обязательно.
Он вышел вперед. Бросаться на продавца игрушек с отважными воплями он не собирался, шел неспешно – так, чтобы оказаться в центре поляны, залитой рыжим светом бушующего со всех сторон пламени. Геката была ближе, чем раньше, он видел, насколько сильно она пострадала, и хотелось подойти к ней, помочь прямо сейчас, но он не мог. Он был центром внимания продавца игрушек – старик смотрел на него, не моргая. Неведомая тварь поняла тут всех, кроме Марка, это чувствовалось. И Марк должен был оставаться непредсказуемым, чтобы по-настоящему что-то изменить.
