В обед вышла прогуляться, разглядывая прохожих, витрины, машины. Осенний Лондон в этом году был дождливым, улицы то и дело устилались разноцветными листьями, а кое-где уже появились первые украшения к Хэллоуину в виде тыкв и рыжих цветов. Таким я его и запомню.
Когда вернулась, на регистратуре меня окликнула администратор и протянула новый пропуск, забирая старый под роспись, улыбаясь при этом ярче рождественской звезды. Вокруг все готовились к празднику, украшая вестибюли и холлы клиники наклейками из тыкв с ведьмами и скелетами.
— Поздравляю, — произнесла она настолько искренне, насколько разглядывала меня с явным любопытством.
— С чем?
Я посмотрела вслед за ней на пропуск и с удивлением прочла рядом со своей фотографией должность «Главный хирург кардиологического отделения». Мне оставалось работать последние недели. Не понимая, что к чему, поднялась на этаж отделения и вошла внутрь.
Не успела пройти и пятнадцати шагов, принимая поздравления коллег, как меня сбил с ног Шепард. Мощные ладони схватили за плечи и протаранили до ближайшей пустой палаты, захлопнув за нами дверь.
— Шепард, что вы делаете? — хотелось, как минимум хорошенько треснуть его по голове.
Тот словно паук, в лапах которого оказалась долгожданная добыча, сузив глаза со злорадной улыбкой, больше походившей на оскал, прошипел, откровенно раздражая.
— Ну что ж, поздравляю тебя, дорогуша. Ты у нас новая звезда.
— Это шутка такая?
— Не-е-ет, ну что ты. Такое говорить себе дороже. Какие шутки? Сначала ты становишься без моего согласия моим ассистентом, потом оперируешь ключевых пациентов, а затем раз, — он вкинул руки вверх, показывая дугу, уходящую в небо. — Ты главный хирург моего отделения! Моего! Какие уж тут шутки.
— Это явная ошибка. Мой пропуск в отделение трансплантологии не работает. Мне дали этот. Это ваша злая шутка?
Я и сама уже злилась, считая, что подобные выходки не могут проходить безнаказанно.
— Может реверанс сделать, за кофе сбегать?
— Шепард, дайте пройти. И не тратьте мое время. Хотите бегать — бегайте.
Попыталась пройти мимо него, но тот, хоть и был невысокого роста, рассвирепел еще больше и грубо толкнул меня на кровать.
— Не дам. Ты, шлюха сибирская. Подстилка гребанная. Это мое отделения, поняла?!
— Шепард, вы рехнулись?
Я никак не могла поверить, что у того съехала крыша, и он перешел на личные оскорбления. И тут дошло, он запретил вход в отделение трансплантологии мне сам, лично. Я с силой поднялась с кровати, оказавшись почти вплотную к распаленному от бешенства коротышке.
— Вы меня не пускали в отделение?
— Да, я.
— Теперь у меня там пациент.
— Нет у тебя ни одного пациента.
— Я все еще веду Руфуса Корна.
— Он уже выписался, дура!
Он засмеялся так, словно сказанное — самая очевидная вещь на свете, злая шутка. Я растерянно захлопала глазами, уставилась на него, слыша исступленный стук собственного сердца в висках. Может он сошел с ума? Пациенты после пересадки восстанавливаются очень долго, иногда процесс занимает до года. Я только сегодня утром его чистила в операционной.
— Физически невозможно. Неделя после пересадки. Вы с ума сошли?
Лицо Шепарда исказила озлобленная презрительная гримаса.
— Да что ты?! Ты ничего не знаешь ни о них, ни о больнице, — заорал он в своей привычной манере, брызгая слюнями и заставляя уклоняться. — Ты набитая, наивная дура!
Зачем он врет? Что за детский лепет? Я знаю все о своих пациентах и сейчас имею дело с впавшим по непонятным причинам в ярость коллегой. И срочно необходимо что-то такое сказать, что привело бы того в чувства, хотя бы временно.
— Я буду писать жалобу, прекратите орать!
— С какой радостью я вырежу у тебя органы, сука. Один за другим.
Он обслюнявил указательный палец и повел им по моему лицу, вызывая шок и буйное возмущение. Я со всего маху залепила ответную пощечину, тяжело, обозленно дыша.
— Как только ты начнешь сосать, все поменяется, и тогда я буду радоваться.
Походу совсем слетел с катушек. Не давая пройти, он схватил меня за запястья, выкручивая, причиняя боль.
— Шепард, я не главный хирург. Придите в себя!
Мы боролись.
— Я видел документы на твое назначение, в совет директоров. Практически член семьи. Он все делает, чтобы ты дала. И когда получит, — он снова с силой толкнул меня на кровать, наклонился, пришлось в деталях рассмотреть рыжее, красное от ярости лицо.
— Ты сдохнешь! Поняла?! Сдохнешь!
— Кто? — я оглянулась на дверь палаты, обдумывая, успею ли добежать.
— Брицкриг, тупая сука! Ты будешь ползать по полу, просить отыметь тебя. Умолять, чтобы кто-нибудь, хоть кто-нибудь из них вставил в тебя. Я сам буду тебя оперировать, поняла?!
В ужасе уставилась на него, посчитав, что лучше промолчать.
— В этом мире есть правила. Сильные правят слабыми. И он тебя выбирает, только пока хочет, — голос Шепарда зловеще свистел, подрагивал от гнева. — Подбор операционной, выбор лучшей в мире команды, доступ к финансам быстро кончатся, Поняла? Как только он доберется до твоей щели.
Он одарил меня похотливой улыбкой.
— А я и мертвую тебя трахну. Не брезгливый. Обожаю новых сучек!
