В кабинете пепельница полная окурков, едкий запах прокуренных занавесок. Сама Вера как видно этого не замечала, но любому кто входил сюда становилось не по себе почти до головокружения. Стеллажи с мелкими товарами, между ними Вера, словно царица коробочек и баночек вечно что-то считала, выкуривая одну сигарету за другой.
– Рассказывай, – хозяйка кабинета сидя за столом быстро нажимала на кнопки калькулятора и даже не смотрела на Татьяну.
– Я хочу вам сказать, – несмело начала девушка, – понимаете, – она почувствовала, как накатываются слёзы.
– Ну? – нетерпеливо подгоняла Вера.
И тогда Татьяна почти ощутила как всё, что несколько этих недель накапливалось, начинало вылезать наружу, давить, и уже не было сил держаться. Татьяна закрыла лицо ладонями и громко всхлипнула.
Вера подняла взгляд, недоуменно уставилась на Татьяну:
– Это ещё что такое? – строго сказала хозяйка и встала из-за стола. – А ну садись, – она указала на маленький диван, – давай, выкладывай, сколько денег взяла?
– Я не из-за денег, – всхлипнула Татьяна и присела на диванчик, – я беременна, не знаю, что мне делать. Маме не хочу говорить.
Вера присела рядом с Таней, обняла её:
– Так. Какой срок?
– Где-то два месяца.
– Ну, ты Танька даёшь? Где ж ты красавица это дело подхватила? А он что, отец то?
– Сказал, чтоб избавилась. Ненавидит меня.
– Он твой парень? Давай я поговорю, сразу как миленький полюбит.
– Нет, он парень моей подруги.
– Во даёшь. Как же ты? Хотя неважно, – Вера участливо задумалась, а потом резко встала, – так ты чего хочешь?
– Ничего не хочу. Буду избавляться пока не поздно, пока никто не узнал. Не хочу я проблем. Не хочу.
Посреди небольшого кабинета со стеллажами упирающимися в потолок, с рядами разноцветных коробочек, стояла засунув руки в карманы хозяйка магазина Вера и озабоченно рассматривала Татьяну. В какой-то момент взгляд её остановился и минуту другую не двигался. Вера как будто вспомнила что-то из прошлого, словно увидела в Татьяне кого-то давнего, а может быть даже себя саму.
– Значит так, молчи, никому ни-ни. Иначе я тебе не товарищ. Помогу, чем смогу. Только учти, – она ткнула в Татьяну морщинистый палец, – если кто узнает, не вздумай меня приписать. Поняла? Я достану таблетки, выпьешь и всё того, ну ты поняла. Будет больно, но недолго. А если повезёт, даже больно не будет. Так что не вздумай кому ляпнуть. Тем более матери. Она меня укокошит, если узнает.
Во взгляде Веры оптимизм, твёрдость и уверенность в принятом решении. Татьяна кивнула в знак согласия. Так просто Вера всё поняла и обязательно всё решит. Главное, мама не узнает.
Два дня Татьяна ждала, вот сейчас Вера позовёт, скажет, что делать. Но та, как будто забыла. Ходит, с товаром возится, даёт указания по ценам, по продуктам, а на важную для Татьяны тему ничего не говорит. Не смотрит заговорщицким взглядом, ни делает тайных знаков. Словно и не было между ними того разговора. Приснился видно, а на самом деле ничего не было.
На третий день утром позвала хозяйка Татьяну в кабинет.
– Вот держи, – она протянула маленький бумажный пакетик свернутый вручную, – время подгадай, чтобы не дома, а в магазине была. Примешь все сразу. Да, и не забудь закрыть дверь. Если скрутит, пойдешь в дальнюю подсобку отлежишься. Сначала просто покрутит, а потом, когда выскочит, замотайся как положено, а то может ещё покровит несколько дней.
Все эти слова, простые для Веры, Татьяне казались совершенно колдовскими. То, что легко произносила хозяйка, страшным комом подкатывалось к горлу. Выпить, скрутит, выскочит, отлежаться. Что это значит? Страшно, очень страшно. Но нужно сделать. Очень нужно. Сначала больно, потом пройдёт. Разрешиться.
Потом, после этого, Татьяна больше никогда не станет приходить к Сашке. Раз он так поступил с ней, значит – недостоин. Раз сказал такие слова, значит не любит и видно не полюбит никогда. Нужно действовать, избавиться и забыть. Всё забыть.
Студент пятого курса Иван Ильин два года снимал комнату в доме, что находится напротив небольшого продуктового магазина. Два года Иван ходил в этот магазинчик за пельменями, основным продуктом нехитрого студенческого рациона.
В самом начале, когда ещё только снял комнату, он почти никогда не смотрел в окно. И совсем не предполагал, что спустя некоторое время, будет пристально рассматривать витрины магазина и ловить в них каждое движение молоденькой продавщицы, которая с середины лета стала там работать.
Он видел всё. Как она разговаривала, смеялась, хмурилась, подавала товар, отсчитывала сдачу. Порой как завороженный он просиживал у окна целый час или два. Одни и те же движения продавщицы гипнотизировали его сознание, он словно во сне, смотрел и не мог от этого сна оторваться.
Когда Иван впервые увидел её за прилавком, он почему-то сразу понял, что она совершенно несчастна. Но её, всегда неприветливое лицо всё равно нравилось ему. Казалось, если бы она была, хоть немного счастливее, то лицо её было бы ещё красивее. Оно и так без изъянов, а в редкие моменты, когда она улыбалась и вовсе делалось прекрасным.
