Корабль был уже близко. Чёпла успел заметить, что по его спине бегают какие-то проворные существа. Раздался выстрел. Черная молния с тонким длинным хвостом, чуть не задев Чёплу, вонзилась в тело его матери. Мать глухо вскрикнула. Перепуганный Чёпла бросился к ней и увидел, что «молния» застряла в ее боку. Мать пыталась освободиться от нее, бросаясь из стороны в сторону, кровь хлестала ручьем. Голубая Гора не отставал от Лё ни на шаг, но что он мог сделать? Длинный трос тянулся от «молнии» к кораблю, звонко дрожал, и Чёпла со всего хода налетел на него. Он порезался, но не обратил внимания на боль. С его матерью случилась беда. Чёпла видел, как она с каждой минутой слабела. Голубая Гора дважды выталкивал ее на поверхность, чтобы Лё не захлебнулась. Из ноздри Лё вырвался кровавый фонтан, а маленькие чудовища на корабле приплясывали от радости.
Наконец: Лё последний раз вскинулась, судороги свели ее тело. Трос стал сокращаться, подтягивая ее к кораблю. Голубая Гора прошел под кораблем, ударил спиной по его днищу, корабль вздрогнул, словно наскочил на подводную скалу. Китобои повалились на палубу, ко тут же повскакивали и начали вглядываться в воду. Тотчас раздался новый выстрел, и гарпун вонзился в Голубую Гору.
— «Я взвился от боли вверх, обрушился в воду и изо всей силы ударил по ней хвостом. Удар пришелся по тросу. Новая боль пронзила меня. Через несколько секунд я с облегчением почувствовал, что, хотя боль и не прошла, гарпун оставил мою спину.
Я погрузился в пучину и долго плыл под водой. Один раз поднялся на поверхность, чтобы отдышаться, и увидел, как несколько маленьких корабликов яростно преследовали моих собратьев, рассыпавшихся по океану.
С тех пор, сколько я ни бороздил океанские просторы, ни разу не встречал финвалов из моего стада. Чёпла тоже исчез. То ли корабль его убил, то ли косатки подстерегли…
Так я начал вести жизнь отшельника. В своих скитаниях избегал чужих китовых стад. Память о Л"e вытравила в моем сердце всякое желание искать новую семью, новую привязанность. Моим постоянным спутником стал маленький мормирус».
Юрка незаметно для себя уснул. Спал он, по-видимому, недолго. Проснулся внезапно. В сердце ныла тревога. Он пошарил вокруг себя в темноте. Петьки не было. В свете звезд глянцево мерцала покатая спина финвала. Петька пропал.
— «Голубая Гора, остановись! — закричал. Юрка.
— «Что случилось?»
— «Потерялся мой приятель. Его надо отыскать».
Юрка испугался не на шутку. Глухая ночь, океанская бездна… И он даже не знает, как давно исчез Петька.
— «Не беспокойтесь. Я знаю, где он», — спокойно заметил мормирус, плывущий рядом с китом.
— «Ты видел, как он отстал от нас?» — с надеждой спросил Юрка.
— «Видел», — ответил мормирус.
— «Почему же ты не разбудил меня?»
— «Я думал, что так надо!»
Финвал молча развернулся и поплыл в обратную сторону. Маленький мормирус скрылся в темноте и через несколько минут вернулся. Он был встревожен:
— «Возле него сидит Лягва-рыболов!»
…Все глубже и глубже опускался Юрка со своими спутниками, все гуще окутывала их темнота. Внизу вспыхнуло слабое сияние. Это светились стайки миктофид, глубоководных анчоусов. В их неверном свете Юрка и увидел Петьку. Раскинув руки и ноги, он безмятежно спал, а в двух шагах от него на крупной гальке лежало чудовище с такими свирепыми глазами, что Юрка оторопел. Пока он раздумывал, как поднять Петьку и не разозлить Лягву, Лягва в два прыжка исчез в темноте.
— «Осторожно! — вскрикнул мормирус. — Осторожно! С другой стороны лежит бугорчатка!»
Юрка поднял Петькину руку, отцепил фонарик, висевший на шнурке у запястья. В белом свете прожектора померкли миктофиды и созвездия других светящихся существ. Почти рядом с Петей лежала серая глыба, утыканная острыми шипами. Никто никогда не сказал бы, что это рыба, если б не ее глаза! Настороженные, подозрительные, они в каждом обитателе океана видели своего врага, и потому у нее было неотличимое от валуна тело и ядовитые шипы. Прикоснитесь — и вам несдобровать…
Юрка дернул Петю за плечи. Тот проснулся и зажмурился от резкого света.
— Потуши фонарик! — потребовал он.
Юра отвел луч в сторону. Сотни рыбешек кружились в луче света. Из щели высунулся Бычок-подкаменщик и спросил:
— «Что здесь происходит?»
В зоне света — переполох. Из темноты туда ворвался хаулиод, и в его несоразмерно большой пасти, усеянной острыми зубами, стали одна за другой исчезать рыбешки…
Увидев, что Петю опять клонит в сон, Юрка еще сильнее дернул его.
— Слушай, мне надоело с тобой возиться. Проснись! Посмотри, где ты лежишь?
— Чего ты ко мне привязался? Отстань, я хочу спать!
Юрка схватил его за руку и потащил наверх. Петя начал было отбрыкиваться, но Юрка, радуясь и одновременно досадуя, ткнул Петьку кулаком в бок, и тот окончательно проснулся.
— Что случилось? — спросил он, округлив глаза.
— Что случилось! — передразнил Юрка. — Ты опять потерялся.
— Как?!
— Не знаю, как, — огрызнулся Юрка и посмотрел на Петькин пояс. Он был расстегнут.
