Пришлось опуститься на большую глубину, туда, где в зеленоватом полумраке вырисовывались причудливые очертания коралловых рифов. Пестрые рыбки — стетоюлисы таращили изумленные глаза на непрошеных гостей. Они сбились в стайку и, охваченные тревогой, выжидали. Как только расстояние между ними и пришельцами сократилось, они рассыпались среди зарослей.
Мормирус выбрал грот попросторнее и тщательно обследовал его; в нем могли притаиться коварные мурены.
Юрка внимательно осмотрелся вокруг, это стало у него привычкой. В любой обстановке важнее всего освоиться, чтобы увереннее чувствовать себя перед угрозой опасности.
Вожак стайки стетоюлисов высунул мордочку из зарослей, робко спросил:
— «Можно к вам приблизиться? Мне хотелось бы знать, чем вы встревожены».
Только сейчас Юрка стал различать среди водорослей и коралловых зарослей притаившихся рыб и рыбешек. «Вот странные рыбы! — говорили их глаза. — Они явно чем-то обеспокоены, значит, можно быть посмелее». И это было одно из проявлений обыкновенной рыбьей логики: если ты испуган, значит тебе не до нас, ибо ты дрожишь за свою собственную шкуру. Рыбки понемногу выплывали из укрытий, кружа вокруг грота.
Юрка спросил мормируса, слышат ли эти рыбешки барракуд.
— «Куда им! — воскликнул мормирус. — Вот посмотри…» Он подплыл к стетоюлису, самому крупному в стае, что-то сказал ему. Тот на мгновение замер, будто напоролся на щупальца физалии, затем неожиданно взвизгнул. Рыбешек охватила паника. Они в беспорядке заметались перед гротом, и через минуту все вокруг словно вымерло.
— «Я им сказал, что нас преследуют барракуды… — мормирус улыбнулся, но в его улыбке была тревога. — Барракуды промчались мимо… Их очень много… Они поверяли наш след и выслали во все стороны дозорных. Если дозорные не обнаружат нас, стая рассыплется и начнет прочесывать местность. Тебе тоже надо спрятаться. Может, они уплывут дальше».
— Знаешь, мне кажется, что мы в океане живем уже целую вечность, — заметил Петька. — А всего-то четвертый день проходит. Домой хочется. И пить.
— Я тоже пить хочу. Подожди, пока все уляжется, тогда всплывем…
— Барракуды — это крупные хищники?
— Нет… мелочь… До трех метров.
— Хорошо, что нам подвернулся этот грот, — сказал Петька, пытаясь погладить мормируса.
Юрка проснулся от неумолчного стрекотания. А во сне он видел широкий луг с чуть подпаленной травой и облетевшими стрелками одуванчиков. Августовское солнце плавилось в безоблачном небе. Ласточки с пронзительными вскриками шныряли над прудом, ни на минуту не умолкали в траве кузнечики.
В открытые глаза хлынула сказка. Огромное солнце вставало из-за горизонта, спеша увидеть, как улегся над океаном мертвый штиль. В глубинах океана до самой границы между светом и тьмой все радовалось солнцу. Заросли слегка колыхались в царственном покое; тысячи разноцветных рыбок носились в воде; на фоне ярко-синей бездны плыли, как на воздушном параде, прозрачные зонты медуз.
Петька плавал в этом умиротворенном безмолвии, и его кинокамера умолкала лишь на короткий миг, когда надо было сменить кассету. Он остановился возле гигантского многоколючника и, пока рыба заинтересованно изучала незнакомца, заснял его со всех сторон.
Дельфиненок лакомился моллюсками — раковины звонко хрустели на его зубах. Мормирус стремительно наскакивал на крохотных рачков.
Из расселины показалась оранжево-желтая голова мурены. Хищница схватила проплывающую мимо рыбешку — на мгновенье сверкнули острые, изогнутые клыки, — и снова спряталась в убежище.
Петька не успел ее заснять, приблизился к норе.
— Не вздумай туда руку совать! — крикнул Юра, показываясь из грота.
Петька опасливо отодвинулся, пересек лужайку, и кинокамера застрекотала снова, вспугнув стайку рыб- носорогов. Они отпрянули и тут же, как ни в чем ни бывало, облепили другой коралловой куст, обкусывая мелкие веточки.
Петька оторвался от видоискателя и удивленно уставился на рогатых, с бессмысленно выпученными глазами, рыб.
— Что они делают?
— Ты же видишь — отламывают кусочки коралловых веток, в которых живут моллюски-черви. Носороги перетирают кораллы зубами и заглатывают. Это их ос…
Юрка не успел договорить. Сверху на них что-то обрушилось. Сильный удар разбросал ребят в разные стороны, вода взвихрилась и помутнела. Оглушенный Юрка вскочил на ноги, инстинктивно хватаясь за копье. На крутом вираже, метрах в двадцати от них, голубая акула начинала атаку.
Петька, как только увидел акулу, бросился к гроту. Он отчаянно барахтался, продираясь сквозь заросли.
Акула заметила убегающего, изменила направление и бросилась за Петькой.
— Петька, стой!
Петька так и не понял, что акулы предпочитают бегущих. По тому, как шевельнула акула челюстью, можно было понять, что теперь она обязательно пустит в ход зубы.
