Главный жрец-советник царя Тутеф, угрюмый, недоверчивый, желчный старик, постоянно поучал Марса: «Внимай словам моим и станет памятным в умах потомков царствование твое… Будешь владычествовать всеми пределами земными… Остерегайся простого люда, не приближайся к толпе в одиночестве, не доверяй даже братьям своим, не приближай к себе никого, кроме тех, в чью преданность ты веришь…»
Умные головы в Марсии предсказывали, что Марс ведет страну к гибели, потому что все физические и духовные силы народа направлялись к одной цели — завоеваниям других народов. Их предсказания подкреплялись примером Гефестии и Геосии, где люди жили вольно и благополучно. Такое сравнение не устраивало Марса, и однажды, когда настал срок объявленного им похода в далекую страну Нила, он разделил свою армию на две части и неожиданно направил ее на земли своих братьев. Гефестия и Геосия не ожидали такого вероломства, не были готовы к отражению нашествия, и Марс в считанные дни покорил их. Он решил было казнить братьев и всех мудрых людей Гефестии и Геосии, но потом рассудил иначе: теперь, когда вся Атлантида оказалась в его власти, а братья не были столь честолюбивы, чтобы помышлять о свержении Марса, перед его завоевательскими планами открылись новые, более легкие пути. Его силы, можно сказать, утроились, если не учетверились. Он призовет под свои знамена всех молодых и здоровых мужей Атлантиды. Гефестии поручит изготовить тридцать тысяч бронзовых мечей и кинжалов, а также триста тысяч бронзовых наконечников для копий и стрел. Бронзовое оружие было новым по тому времени и обещало Марсу абсолютное превосходство над армиями всех остальных известных атлантам народов.
— Все это так, — сказал ему Тутеф-жрец, он же учитель Марса и один из главных военных учителей-советников, мнением которого Марс особенно дорожил. — Верно, хорошее оружие и хорошо подготовленная армия — главное условие победы. Но просто победить — мало. Надо еще и удержать покоренные народы. А для этого существует только одно средство — страх. Смертельный страх. Твое имя должно наводить ужас — и тогда ты прославишься в веках.
Еще в те времена, когда молодой Дионис водил свои дружины в набег на какую-нибудь страну, Тутеф был одним из самых беспощадных предводителей войска. Он ни во что не ставил человеческую жизнь, его радовал вид крови.
Марс задумался. Он и сам успел убедиться, что страх не однажды помогал ему держать в повиновении не только собственную армию, собственный народ, но и помогал победить врага.
— Кровь! — восклицал жрец. — Чем больше крови покоренных народов ты прольешь, тем ярче и незыблемее будет твоя слава!
— Но, учитель, нет ли в твоих словах неправды? — спрашивал Марс. Спрашивал не для того, чтобы усомниться в высказываниях учителя-советника, а чтобы лишний раз укрепиться в их правоте, отвечающей духовным потребностям великого завоевателя, каким он видел себя в веках.
— Неправды?! — удивлялся жрец. — Какой неправды? Если ты хочешь прослыть великим воином — утверждай себя мечом! А меч, как ты знаешь, питается только кровью. Не позволяй себе мягкотелости, не щади, укрепляй свое сердце кровавым зрелищем чужой беды, чужой смерти. Если же не сумеешь подавить в себе доброту, ступай в подручные к своим братьям!
Тутеф знал, в какую точку бить. Напоминание о братьях привело Марса в ярость.
— Я?! В подручные?!
На следующий день Марс вызвал двух начальников сотен и повелел им отправляться в Гефестию и Геосию, чтобы доставить оттуда Гефеста и Геоса. Когда стражники пришли за Гефестом, он был в кузнице — заканчивал отделку отлично откованного обоюдоострого меча. Увидев стражников во главе с сотником, Гефест почуял неладное, нахмурился, но вида не подал, продолжал работу, как ни в чем не бывало. Начальник стражи хотел было сразу арестовать Гефеста, но залюбовался невиданной красотой и отделкой меча, а посему велел стражникам расположиться вокруг кузницы и быть наготове. Гефест не торопился, похоже — нарочно оттягивал. Меч переворачивался на наковальне с боку ка бок, сверкал острыми лезвиями. Начальник сотни уселся на пороге и наблюдал за работой знаменитого мастера, который, пожелай он того, мог бы стать великим вождем своей страны. Но не стал. Неужели не пожелал? Кто знает. Ведь и старый Дионис в конечном счете пришел к мысли, что воинская слава — не утешение на исходе жизни.
Гефест провел несколько раз бруском по звенящему металлу, вытянул, меч в правой руке и прищурился, разглядывая безукоризненно прямую линию лезвия. Начальник сотни насторожился, вскочил. Уж не вздумал ли Гефест выкинуть какую-нибудь штуку?! Напасть на сотника, а то приложит меч к собственной груди и… Но нет, не похоже. Любуясь изделием своих рук, Гефест, кажется, и думать забыл о стражниках. Начальник махнул рукой — и несколько стражников, сжимая копья, подошли к дверям кузницы.
Начальник стражи осмелел и протянул руку:
— Дай-ка сюда этот меч!
Гефест безропотно отдал оружие, вздохнул, вытер закопченные руки о фартук и вышел во двор, где тотчас был окружен стражей.
