Юрка с удвоенной энергией — откуда только она взялась! — принялся за работу… Минута шла за минутой, сумерки в лесу сгущались, а бесценный дар Прометея по-прежнему оставался Юркиной мечтой. «Но первобытные добывали?! Они терли, должно быть, весь день… Сменяя друг друга. А меня сменить, некому. Стоит мне остановиться на секунду, чтобы перевести дух, как нагретая палка тут же остывает».
В конце концов затею с огнем пришлось бросить. А жаль… Юрка обессиленно упал навзничь.
В небе зажигалось все больше звезд, в то время как лес погружался в темноту. Птичьих песен почти не слышно: пичуги намаялись за день, отдыхают. Вчера наступление вечера Юрка проспал, ничего не заметил. И только сейчас, когда успокоилось сердце, он внимательно осмотрелся. Тихо-то как! Он все еще удивлялся тишине. Верхние кромки облаков в том месте, куда провалилось солнце, озарились ярким огнем. Над поляной во все стороны носились стрижи. Стриж — птица не лесная, любит гнездиться на высоких береговых кручах, но что стрижу стоит наведаться в лес, если он делает по сто пятьдесят километров в час!
В воздухе много стрекоз. Юрка обрадовался стрекозам — они истребляют комаров, его ночных мучителей. Где-то затявкала лиса. Можно было подумать, что тявкает комнатная собачонка. Голос визгливый, злой, — похоже, кто-то добычу отнял. Барсук? Волк? Юрка думал о волке без волнения. Первое знакомство оставило приятные воспоминания: волк бежал, услышав его голос… Но, может, лучше все-таки забраться на дерево?
При этой мысли вдруг заныли все мышцы, они словно взбунтовались от одного только намерения Юрки провести ночь, как и предыдущую, на ветке, где они не только не отдыхают, а, напротив, невероятно устают. «Ладно, останусь на земле…»
Мальчишка побродил по поляне, нарвал еще травы, чтобы сделать более удобной «постель». Собранное для костра топливо тоже пошло в дело — Юрка огородил хворостом место ночлега, почувствовал себя как за крепостной стеной. С наступлением сумерек приободрились и комары, но то ли Юрка привык к их укусам, то ли им меньше стала нравиться его загустевшая кровь, они налетали на него с меньшим азартом. Облака, «переварив» солнце, начали угасать, багровое зарево заката все больше размывалось наплывом ночной синевы. «Здравствуйте, звезды!» — сказал Юрка, мысленно конечно, потому что он еще не дошел до того, чтобы самому с собой разговаривать в голос. Подумал, что на звездное небо молено смотреть бесконечно долго, и это не надоедает. Вид далеких миров пробуждает в душе спокойные чувства, мысли становятся ясными. Не случайно астрономия стала одной из самых первых наук в человеческом обществе.
Умиротворенно шелестели в ночной темноте листья старой липы. Время от времени их охватывал беспокойный трепет, и тогда все они превращалась в тысячи маленьких крылышек беспокойного существа, которое хочет улететь в небо, к звездам, но не пускают корни.
Незаметно исчезли последние отсветы заката. Этой минуты ждали сверчки. Сначала поодиночке, в разных концах леса, они подули в свои волшебные свирельки. К запевалам присоединялись все новые и новые музыканты — и вот уже весь погруженный в темноту лес озвучен величественной симфонией, которая призывала придать забвению всё, что отягощало душу, — убаюкивала, уносила в синие просторы просвеченного звездами неба.
Не может быть! Это невозможно! Юрка вскочил, не веря своим глазам. Липа, под которой нашел он убежище, вдруг стала такой необъятной, что ствол ее и за час не обойдешь, а морщины на ее коре — такие глубокие, что Юрка мог спрятаться в них, как в горных расселинах. Крона вознеслась на недосягаемую высоту, в поднебесье. То же произошло и с другими деревьями. А травы! Они стали такими высокими, какими раньше были деревья! Кустик зверобоя превратился в огромное дерево, а его опавшие лепестки напоминали рваные куски желтой палаточной парусины.
Из зарослей выскочил гигантский муравей и остановился перед мальчишкой в некоторой растерянности. Собственно, растерялись они оба, потому что муравей не видал еще таких маленьких человечков, а Юрка и не подозревал, что существуют муравьи размером с теленка. Но вскоре он разобрался. Поскольку все вокруг пришло в несоответствие с привычными представлениями о размерах и соотношениях, значит, оно или увеличилось, а Юрка остался прежним, или же осталось прежним, а Юрка уменьшился. «Если это кому-нибудь нужно, так только Лесовику. Он меня уменьшил по меньшей мере в тысячу раз… Ужас! Теперь я наверняка пропал! Меня любая синица склюет, любой муравей задавит, любой паук убьет!»
— Не отчаивайся, — сказал муравей, который все это время шевелил усиками, изучая Юрку. — К любым обстоятельствам можно приспособиться.
— Я не отчаиваюсь… Я еще не успел отчаяться — произошло все так неожиданно, — сказал Юрка, разглядывая муравья с удивлением и любопытством, словно это был инопланетянин.
Поразительно отчетливо можно было рассмотреть его серповидные жвалы, массивную голову с выпуклыми глазами, сочленения усиков и лапок…
— Как ты здесь оказался? — спросил муравей.
