Действительно, оба художника растерялись, не зная, как следует поступать в таких случаях. Одно дело на берегу Сены – в ход пошли бы кулаки. Но во дворце?.. Вернувшийся Бартон тоже был в замешательстве – в любом скандале пострадает честь дамы.
– Сэр Оливер, – неожиданно вполне по-светски обратился незнакомец, – вы меня не помните? Мы с вами когда-то встречались у леди Хэвишэм, я граф Кавос. Представьте меня, пожалуйста, вашей протеже!
– Вам лучше начать с извинений за свое бесцеремонное поведение, – вежливо заметил меценат.
Неизвестно, чем бы закончился их диалог, как вдруг кто-то высокий бесшумно, как индеец, приблизился к ним, небрежно отодвинул плечом злополучного кавалера, и увел Скарлетт в круг танцующих.
– Ретт! – выдохнула она, – как вовремя ты появился!
Шеки ее вспыхнули, глаза засверкали – теперь она может смело смотреть в лицо каждому.
– Я уже неделю в Лондоне и, конечно, не мог пропустить столь знаменательное событие – бал, на котором присутствует графиня де Робийяр.
Они легко и красиво кружились в вальсе, забыв обо всех. Анри не спускал с них грустных глаз, понимая, что все в прошлом. И это лето, которое внушало ему столько надежд, и вечерние прогулки, когда сердце замирало от прикосновения к её губам.
– Разве можно сравниться с Батлером? Никогда она не встречала меня так, как его: ни этой радости до испуга, ни трепещущего взгляда, полного ни от кого не скрываемого желания.
Юноша и предположить не мог, что всего несколько минут назад, Ретт так же с горечью любовался ими.
– Мисс Скарлетт сама по себе очаровательна, – заметил Жерар, – но рядом с этим кавалером – это что-то особенное. Магия любви! Так и хочется взяться за кисть.
– Еще один нетерпеливый претендент на сердце графини? – спросил сэр Бартон.
– Нет, это тот, кому уже давно принадлежит не только сердце, но и рука – её муж, – улыбнулся Анри. – Несмотря на занятость, он обещал быть на балу. Надеюсь, вы простите его за неучтивость, которую он проявил специально, она относилась только к графу Кавосу, никак не к нам.
Граф Кавос был не из тех, кто прощает подобное обращение. Завзятый ловелас, он сразу обратил внимание на красавицу – француженку. Он не сомневался, что она любовница Анри. В высшем свете такие связи не только не осуждались, но и придавали необходимую пикантность даме, если все оставалось в рамках приличий. Граф не воспринимал Анри как серьезного соперника – слишком молод и неопытен. Но теперешний партнер графини мог нарушить его планы, без сомнения она отличает его из всех. Он решил выяснить, что представляет собой этот кавалер. Распорядитель знал только, что он пришел со служащим из кабинета премьер-министра.
– Значит из новых, – определил Кавос.
В свете уже давно различали старую аристократию – крови и новую – денег или таланта.
– Тем более надо присмотреться к этой дамочке, выяснить, что их связывает.
Граф не привык, чтобы ему отказывали, и не сомневался в своих чарах, а по сему, снова направился туда, где явно не желали его присутствия.
– Ваша сестра забыла приличия, проявляя непозволительную чувственность к своему кавалеру, и даже не находит нужным скрывать это, – прошипел он на ухо Робийяру.
– Он того заслуживает, – холодно ответил Анри.
Викторианство, пришедшее на смену вакханалии прошлых веков, стало символом самодовольного, чопорного ханжества, почти на целое столетие определившего моральный облик буржуа. Женщины не имели права потерять голову даже от ласк собственного мужа. Общество сквозь пальцы смотрело на многочисленные нарушения морали мужчиной, жестоко карая за те же самые проступки женщин.
По окончании танца, когда Ретт подвел Скарлетт к брату, тот нарочито вежливо обратился к забияке:
– Граф Кавос, позвольте вам представить – американский промышленник Ретт Батлер, супруг моей сестры.
Ретт склонился в преувеличенно вежливом поклоне, хотя фамилия его прозвучала оглушительно и грозно, как выстрел.
– Простите, граф, я слишком спешил к своей жене и, кажется, нечаянно задел вас! Так я к вашим услугам.
Жесткий взгляд американца, фигура атлета не сулили ничего хорошего, и граф поспешно ретировался. Одно дело затеять ссору с мальчишкой, позлить его, другое дело – оспаривать право законного мужа. Неизвестно, как отнесутся к этому в свете!
Батлер принес свои извинения также и стоящим рядом джентльменам.
– Пустое! Это нам впору извиняться, что не уследили, – заметил сэр Бартон и, обрадованный благополучным завершением неприятного инцидента, пригласил всю компанию на ужин.
Граф Кавос, глядя им вслед, процедил сквозь зубы:
– Дрянь! Пришла с одним, уходит с другим!
Ему так было досадно упустить женщину, с которой он планировал провести сезон.
– Куда едем, графиня, ко мне? – спросил Батлер, сверкая белозубой улыбкой в темноте кареты.
– Как скажете, дорогой! Сегодня ваша ночь.
– У вас ночи как танцы расписаны? Так чья ночь была вчера?
Она промолчала. Ретт остановился в самом шикарном отеле Лондона.
– Я без вуали, – прошептала Скарлетт, перехватив несколько любопытных взглядов, пока они шли по вестибюлю.
