Надеюсь, этот наряд не окажется лишним в Лондоне. Возможно, мне удастся увидеть вас в нем.
Ретт
Она поняла, что он в Париже и не пожелал их навестить. Это не предвещало ничего хорошего.
30 октября 1877 года в Париже состоялась премьера оперетты «Летучая мышь» Иоганна Штрауса – сына. Ретт был уверен, что Робийяры будут на премьере. Он сразу увидел Скарлетт, рядом с нею сидел Бертье и молодая симпатичная блондинка в скромном платье, за ними – Анри и Луиджи. Скарлетт уже оправилась от родов, бледно – зеленое платье из тонкого бархата, отделанное золотым шнуром, мягко облегало ее изящную, хотя и слегка пополневшую фигуру. Поднятые вверх волосы, уложенные красивыми завитками, поддерживал золотой обруч. Такое же колье украшало шею.
Музыка была так прекрасна, а Скарлетт с таким восторгом следила за происходящим на сцене, что Ретт тоже заинтересовался сюжетом: муж не узнал своей жены и снова влюбился в нее. Это было так похоже на их встречу в Риме! Ретту захотелось почувствовать тепло ее руки, но он сдержался и не подошел к ним в антракте…
На другой день он отправился к Бертье. Они дружески приветствовали друг друга, и Роальд, боясь его огорчить, сообщил:
– К сожалению, графиня сегодня не придет.
– Она часто сюда ходит?
– Почти каждый день и достаточно вникла в дела банка. У нее талант к коммерции. Ведь она одна работала здесь, пока я был в Риме.
– Сколько хлопот мне доставил этот талант! Лучше бы его не было. Она мне пишет, но я все-таки хотел переговорить с тобой о состоянии дел.
– За банк можешь не волноваться, пока все хорошо, а вот со мной – катастрофа. Адель при участии твоей супруги проявила решительность, и старый холостяк не устоял. Меня женили, и скоро должен появиться наследник.
– Так это прекрасно, прими мои поздравления! Узнаю свою жену, у нее еще один талант – выдавать замуж своих подруг.
– Графиня не знает, что ты приехал?
– Не стал создавать им излишнюю суету.
– Какие у вас все-таки необычные отношения! Так принято у американцев?
– Нет, конечно, у всех все по-разному, – засмеялся Батлер, – я сегодня же еду в Лондон, там и увидимся.
– Ну да, они тоже собираются в Лондон. Анри отослал свою работу на выставку Королевской Академии. Картина имела огромный успех и была приобретена королевой Викторией. Не знаю, важно это для тебя или не очень: Анри любит ее, но он ей не любовник, это точно. Мы провели лето вместе, и должен сказать ничего приятнее в моей жизни не было.
– Спасибо, Роальд, – Ретт услышал то, что хотел услышать. – Но, как ни хорошо вам с нею, я, думаю, ее пребывание в Европе слишком затянулось, а то вернется домой, когда старшего сына надо будет женить, он уже заканчивает среднюю школу.
– Потрясающая женщина!
– Надеюсь ты обойдешься без помощи графини?
– Как сказать? Присутствие такой женщины все-таки очень вдохновляет!
Ретт еще раз поблагодарил Бертье, заверил его, что он может всегда рассчитывать на его поддержку, и отправился в Лондон восстанавливать былые связи.
Анри де Робийяр стал известен в Лондоне благодаря рекомендациям и показам сэра Бартона – мецената, любителя живописи, увлекшегося творчеством французских импрессионистов. Английская критика в отличие от отечественной благосклонно отнеслась ко всем представленным картинам, отметив особо талант самого молодого участника. Когда же светские дамы увидели, как он хорош собой, его моментально вознесли на пьедестал модного художника, и в этом качестве для него открылись все аристократические гостиные. Желанный гость любезно посещал их со своим другом Жераром, либо с мистером Бартоном, нигде надолго не задерживаясь и никого не выделяя, а на прогулках и в театре рядом всегда была его красавица – сестра. Получив приглашение на прием в Букингемский дворец, французы смутились, не ожидая подобной чести.
– Я же обещал прием на самом высоком уровне, – говорил довольный сэр Бартон, – о таком мечтает вся Европа! Королевские приемы для представителей иностранных держав потрясают роскошью мир, хотя сама королева чрезвычайно скромна в своих потребностях.
– Мы никогда не были при дворе, – испугалась графиня де Робийяр, – не представляю, как надо вести себя.
– Придворная жизнь – набор условностей, поддерживаемых этикетом, – смеялся сэр Оливер. – Не скажу, что он строго соблюдается на должном уровне всеми, но все-таки отделяет правителей от поданных, защищая и тех, и других от навязчивого внимания друг друга. При этом позволяет всем сохранить свое достоинство, как заметил однажды великий Дидро о герцоге Орлеанском: «Этот вельможа хочет стать со мной на одну ногу, но я отстраняю его почтительностью». Пожалуй, так же остроумно поступает мсье Анри с нашими дамами, почтительно удерживая их на безопасном расстоянии.
От Скарлетт не укрылась горделивая усмешка, притаившаяся в уголках губ юноши. Несмотря на молодость, острый язык и достаточно общительный характер, ему удавалось сохранять недосягаемость для чересчур рьяных поклонниц.
– Мальчик превратился в желанного мужчину, и англичанки, кажется, этого не скрывают, – с неприязнью к ним подумала она.
